Что происходит?!
Как, каким невероятным образом эта Романова смогла снова ускользнуть?
Она уже была у него в руках!
И все! Все — дальше только своя империя, спокойное благополучие в роскоши — другая жизнь!
Как?! Почему?! Что это за мужик с ней, в конце концов?!
Твою мать!! Это невозможно, невозможно, но она снова исчезла!
Он не может без нее уйти! Он залез в такие дела, завязался с такими людьми, если он не исполнит свои обязательства… Смерть будет мечтой. Освобождением!
Он думал, старался изгнать панику, то и дело затапливающую мозг, конечно, он мог бы исчезнуть, но ненадолго, и жить, боясь и оглядываясь каждую секунду.
Зачем он ввязался в эти дела?!
Деньги. Еще деньги, власть, неограниченные возможности, расширение сферы своего влияния.
Он сам подставился! Он не сможет дать обратный ход и выйти из дела! Это тот случай, когда никакие бабки не помогут. Ему следовало уйти два дня назад — все было готово, продумано до мелочей и оплачено!
Но эта Романова! Сука!
Спокойно! Он все сделает, у него получалось много лет, получится и на этот раз!"
"Спокойно! Все необходимые действия по ее поиску предприняты.
Надо только ждать!
Что же за мужик ее вытаскивает?
«Утро было добрым!» — как говорила одна из его любовниц, имея в виду ровно противоположное данному утверждению.
Иван проснулся с таким ощущением правильности и полноты жизни, которое и не помнил когда его посещало. Он осознал, что обнимает, крепко прижимая к себе, спящую Сашку, закинув на нее ногу, в полной боевой готовности.
И запаниковал. Снова.
И стал осторожно, чтобы не разбудить, отстраняться от нее, следуя всем весьма резонным «нельзя».
— Гуров, — сонно-умиротворенно, не открывая глаз, сказала Сашка, — не отползай по-пластунски, тебе не грозит насильственная женитьба и принудительный секс.
Ну не стервочка, а? Все-то она про него понимает! Знает!
Он взял ее!
Хотел нежно, неспешно, растягивая удовольствие, а получилось все быстро, стремительно, страстно, с хриплыми криками, улетанием…
Придя в себя, Иван понял — ничего никуда не делось: обоюдное недоверие, его страхи, что-то непонятное в ней — все это вернулось, как только улеглись страсти и успокоилось дыхание, разъединив, отгородив их друг от друга невидимой стеной.
Они оба понимали это, чувствовали и молчали, не расплетаясь руками-ногами, но оказавшсь по разные стороны этой стены.
