— Саш, Санечка! К черту всю ерунду, договоренности! Саш!
Очень вразумительно! Ничего он не мог говорить, не соображал почти! Стал целовать маленькое розовое ушко, взбудоражившее его, боясь отпустить ее, услышать не тот ответ!
Она развернулась к нему и поцеловала. Сама! Сильно, страстно!
Они сорвались оба, как две стрелы, долго ждавшие посыла в цель в натянутом до предела луке. Стянули друг с друга одежду, путаясь в руках, поцелуях, пуговицах, переживая невозможность промедления…
И оказались на кухонном полу.
Потому что к черту все, и не соображали оба, не до выкрутасов с плавным перемещением в кровать им было!
Он брал ее неистово как-то, словно не меньше года сохранял целибат и не видел женщины, брал, даже не пытаясь что-то соображать, понимать, всем телом воспринимая только ее ответ, приятие, что-то шепча. Две огромные, как горошины, слезы почему-то выкатились из ее потусторонних глаз.
Они долго тяжело дышали, приходя в себя, и молчали, пока не выровнялось дыхание.
— Как думаешь, какова степень чистоты этого пола? — нарушила тишину Сашка.
— Относительная. Тебе неудобно?
— В физическом смысле или душевном?
Он поднялся, присел на одно колено, поднял Сашку на руки.
— Физический аспект исправим, а про душевный позаботимся. Тебя куда: в ванную или в кровать?
— В душ, если можно.
Он отнес Сашку в душ, поставил в ванную, открыл краны, показал, где чистое полотенце, предложил совместное мытье, Сашка отказалась.
— Гуров, это будет не мытье, а акробатически-эротические этюды с весьма вероятными травматическими последствиями.
— Ты меня недооцениваешь, это, знаешь, как-то обидно!
— Иди, иди, герой эротического фронта!
После Сашки Иван встал под душ и улыбался — все-то они с ней препираются, дуэлят словами! Хорошо-то как! Спарринг для мозгов! И радость для них же! А уж какая радость остальному, и говорить нечего!
Вытирая голову, голый, он вошел в комнату, единственно отремонтированную в квартире, с единственным предметом мебели в ней — кроватью внушительных размеров.
— Саш…
Начал было что-то говорить, но запнулся, увидев ее попку. Сашка лежала на животе и рассматривала какой-то журнал, уж где она его нашла, следопытка? Голенькая, не прикрытая ничем аппетитная попка сияла миру, приведя Гурова в однозначное состояние.
— Что? — спросила Сашка.
— Да ничего! — ответил на ходу Иван, рыбкой прыгнув к ней в кровать.
На этот раз было неторопливо и очень нежно.
