Онлайн-библиотека книг
Их около семидесяти. Некоторые совсем нечеткие, поэтому ребята из нашей лаборатории не смогли ничего из них выжать. Но мне сказали, чтобы я принес вам все снимки до единого. Киносъемка, которую сделал Буайе, в отдельном пакете. Там четыре пленки, все короткие. – Бриссон выдержал крохотную паузу, но не удержался и все-таки с сарказмом добавил: – И ни на одной, увы, не запечатлено, как Рейнольдс выбрасывает свою жену в окно.
Амалия развернула пакет, на всякий случай спросив:
– Фото лежат в порядке очередности?
– Да, по мере того, как они были сделаны.
Баронесса стала разбирать снимки. Яхта «Любимая» стоит у причала… Снова яхта, на борту стоят крошечные фигурки и машут руками – вот Женевьева Лантельм в белом платье и светлой шляпке, позади видна высокая фигура ее мужа, он улыбается, и стекла его очков блестят на солнце… Река, какой-то порт… Ева Ларжильер и Женевьева сидят на палубе и беседуют, Ева закинула ногу на ногу, позади силуэт молодой круглолицей женщины…
– Жюли Прео, – пояснил Бриссон.
Следующее фото: молодой человек с бородкой сидит за пианино и с мученической гримасой держит руки в воздухе, изображая музыканта, а вокруг него собрались гости и хозяева яхты, на заднем плане виден дворецкий с подносом.
– За пианино Ролан Буайе. Кто же тогда стоял за камерой? – спросила Амалия.
Бриссон удивился:
– Дайте-ка взглянуть… Высокий и худой в кадре – Эттингер. Рейнольдс здесь, все женщины тоже. Шарль Морис… капитан… Кажется, за камерой Анри Невер.
Еще снимки: Жинетта собирает цветы на берегу Рейна; Жинетта позирует у штурвала; Жинетта шутливо отдает честь фотографу; снова яхта у причала.
– Какая поразительная фотография! – вырвалось у Амалии.
Жинетта, закусив палец, сидит в шезлонге на палубе, не реагируя на камеру и глядя куда-то в сторону. На лице – выражение полностью ушедшего в себя человека, который поглощен мыслями о чем-то далеком, может быть, даже недосягаемом…
– Снимок не очень четкий, – сказал Бриссон, словно оправдываясь.
Другой снимок: хохочущая Жинетта с бокалом шампанского. Еще один: старый Невер нежно обнимает за талию Еву Ларжильер, сбоку стоит хмурый Шарль Морис, даже не пытаясь изобразить улыбку.
Капитан и еще двое членов экипажа. Мельницы на берегу. Ночной город (судя по светящимся точкам и смутным очертаниям домов на темной фотографии). Несколько совершенно смазанных фотографий. И вот – та самая каюта, то самое окно.
