Онлайн-библиотека книг
Под окном стол, в кресле возле него сидит Жинетта, облокотившись на руку, и улыбается.
Амалия достала лупу и стала тщательно изучать фотографию. Затем извлекла из пачки снимков тот, на котором лучше всего было видно яхту, и также внимательно осмотрела его.
– Здесь еще есть фото ее каюты? – спросила баронесса у Бриссона.
Тот отрицательно мотнул головой:
– Нет. Дальше только самые обычные снимки.
Амалия просмотрела оставшиеся фотографии. Жинетта и Жюли, Ева и Шарль, Шарль и Жинетта, Жинетта и ее муж, Рейнольдс отдельно, снова Рейнольдс, разговаривающий с Невером.
– Давайте теперь посмотрим кинопленки, – сказала Амалия и вызвала Александра, чтобы тот помог настроить проектор.
Они переместились в малую гостиную, повесили на стену белую простыню, и Александр стал возиться с пленкой.
– Мсье Бриссон? Вас к телефону.
Инспектор покраснел, словно впервые узнал о существовании телефонного аппарата, и быстро вышел, едва не споткнувшись на пороге. Когда он вернулся, Амалии было достаточно бросить взгляд на его лицо, чтобы понять: что-то случилось. Конечно, Бриссон сделал все, чтобы скрыть свои эмоции, но баронесса Корф была не из тех, кого легко провести.
– Дурные вести? – спросила она.
– Как посмотреть… – буркнул инспектор.
Амалия не стала настаивать, справедливо полагая, что рано или поздно, если ей понадобится, она все равно все узнает. Александр наконец справился с пленкой, свет потушили, и проектор затрещал, унося зрителей в далекий 1911 год.
Мельницы на берегу… камера дрожит, переходит на лицо Жюли, которая в смущении отворачивается. Жинетта не отворачивается, играет сначала удивление, глядя через расставленные пальцы, потом томный восторг, щурясь сквозь длинные ресницы, и под конец виснет на шее своего мужа.
Вторая съемка: Жинетта у штурвала, капитан что-то говорит, судя по всему, показывает ей, как управлять яхтой. Хозяйка берется за штурвал, немного крутит его, потом ей становится смешно, и она задорно показывает подсматривающей за ней камере кончик языка.
