Девушка с синими гортензиями

Мировая война. Первая, но не последняя.

Каждый день газеты приносят новые вести – о подводных лодках, которые топят военные и мирные корабли, о применении газа на фронте, о цеппелинах, которые бомбят Париж… За цеппелинами подтянутся и самолеты. Будут бомбить не только Париж, но и Лондон, и Ливерпуль. Наука, черт побери! Техника! Прогресс!

А война все не кончается. Италия, у которой давние разногласия с Австрией из-за Тироля, вступила в войну на стороне союзников, зато Австрия и Германия перетянули к себе Болгарию.

Победы чередуются с поражениями, в войну влезает уже Португалия, хотя что там делать Португалии, совершенно непонятно. Цены меж тем ползут вверх, и обыватели ждут свежих газет уже не с ужасом, а с привычной тоской.

Когда же все это кончится?

Когда?

Когда?

Восточный фронт, Западный фронт… А там и верденская мясорубка – почти год ожесточенных военных действий на одном пятачке. Новые страны вступают в войну, прикидывая для себя возможные прибыли. А что? Все дерутся, и мы подеремся, чтобы победители нас не забыли.

Главное, было бы что делить.

…По правде говоря, в те дни баронесса Амалия Корф упустила нить событий. Она отлично понимала, что сейчас, именно сейчас на ее глазах творится история и что происходящие события определят лицо мира на многие годы вперед. Но то, что происходило в ее собственной жизни, на время оттеснило на второй план все, что творилось на Западном фронте, на Восточном фронте, в Дарданеллах, в подводной войне и вообще везде.

Дядя Казимир заболел.

Этот невысокий кругленький человечек в жизни своей не занимался ничем стоящим, никогда нигде не работал и вообще пальцем о палец не ударил. У него не имелось ни собственной семьи, ни детей, ни сколько-нибудь значительных привязанностей. По характеру своему он был добродушный бонвиван, которого люди, склонные делить мир только на черное и белое, считали совершенно никчемной личностью, да что там – попросту паразитом. В молодости Амалия входила в их число, но, когда повзрослела, стала больше ценить и понимать дядюшку с его неосознанной тягой к свободе, с его нежеланием мириться с условностями и жить как все. Правда, все это дядюшка стремился осуществить за ее счет, так как своего состояния у него не было, но в конце концов Амалия приучилась закрывать на сей неприятный момент глаза. Потому что Казимир хотя и был человеком пустяковым и расточительным, но тем не менее не был способен ни на подлость, ни на жестокость, ни на вероломство.