Девушка сына. Я одержим ею

Поэтому, ненавидишь ты меня или нет, но с этого дня ты от меня никуда не денешься.

Я превращаюсь в статую и не понимаю, о чём он говорит.

– Это мой ребёнок, – отвечаю, переставая сопротивляться. Сколько можно каждый раз идти против моего слова? Точно. Оно для него ничего не значит. – Не Аяза, не, тем более, твой. Называть внука своим ребёнком – наглость, тебе не кажется?

Я вообще не представляю, как спорить с этим человеком! Каждое его слово либо вгоняет меня в ступор, либо злит! Шокирует!

Но никак не вызывает адекватной реакции!

Даже вот эта его усмешка на губах – раздражает!"

"– Твой, – соглашается, кивая.

Кажется, мой мозг отказывается работать.

– Что это значит?

Дверь автомобиля открывается.

Саидов опускается на сиденье вместе со мной. Сажает к себе на колени и прижимает так, что глаза едва не вылетают из орбит. Я отрываюсь от него, пытаюсь вырваться, а он мёртвой хваткой вцепляется в моё тело.

Я боюсь делать хоть одно резкое движение.

– Перестань дёргаться, – басит над ухом. – Если за ребёнка переживаешь. Сядь и сиди. И мы поговорим.

– Только если ты выпустишь меня из машины.

– Максимум – открою окно. Но делать этого не стану. Кондиционер работает. Керем, кстати, убавь мощность.

Я выдыхаю. Поднимаю голову вверх, встречаясь глазами с Амиром. В салоне становится неожиданно тише.

Мы трогаемся с места, но это последнее, что волнует меня.

– Объясни, – требую. Он сам должен знать, что именно.

– Ты назовёшь меня козлом, – говорит серьёзно, смотря мне в глаза. Я невольно ловлю себя на мысли, что он… Изменился не сильно. Всё те же черты, только морщин стало немного больше… А на висках появилась седина.

Красивый, как Дьявол.

И чем я только его зацепила?.. Простушка Ева…

– Но в своё оправдание могу сказать, что благодаря моему поступку – у нас будет малыш.

– Амир… – я уже постанываю и готова опустить руки.

Его ладонь хватает меня за подбородок, сжимает. Саидов делает так, что я не могу вырваться и смотрю в его глаза. Расстояние между нашими лицами – минимальное. И это угнетает ещё больше.

– Тогда, два месяца назад, с тобой в постели был не Аяз, – я внимательно смотрю на губы, которые выговаривают эти страшные слова. – А я.

Застываю. Перестаю дышать.