Я начинаю задаваться вопросом, как, по-видимому, член семьи Талли может быть недоволен старыми простынями и опрометчивым модным шкафом. Что низводит человека до складного стола для дворовой распродажи? В какой-то момент она значила для кого-то достаточно, чтобы был написан ее портрет. Когда это изменилось и почему? Какое предательство или трагедия постигла семью, уже настолько погрязшую в скандалах и распрях, что побудила ее полностью избавиться от этой женщины?
“Тебе лучше держать эту штуку у себя в комнате”.
Выглядывая через плечо с переднего сиденья, Ли хмуро смотрит на картину. - Мне не нравятся его глаза.
“О-о-о, приятель. Она слышала тебя, ” предупреждает Джейми, глядя на меня в зеркало заднего вида, пока ведет машину. - Эббс, лучше держи дверь на замке, пока спишь.
“Это картина, а не проклятая кукла”, - ворчу я на них. “Если только я не проснусь завтра с седыми волосами, я уверен, что это безвредно”.
Ли смотрит вперед. “Это то, что он хочет, чтобы ты думал”.
Мы приближаемся к железным воротам, затем проходим по туннелю среди деревьев, который выходит на длинную, посыпанную гравием подъездную дорожку, огибающую фонтан перед роскошным особняком елизаветинской эпохи.
В высоких окнах отражаются акры ухоженных лужаек, когда Джейми подъезжает к входной двери.
-Прекрати это, - выпаливаю я, глядя в пассажирское окно.
“Мы остановились”, - говорит он, недоумевая обо мне.
“Ты что, просто живешь здесь? Как будто это совершенно нормальный поступок”.
Он улыбается, по крайней мере, немного очарованный моим изумлением.
“Нет, я живу через две двери от твоей спальни. Моя семья живет здесь. Время от времени”.
-Время от времени, - повторяю я, когда мы выходим из машины.
“У меня квартира в Лондоне и летний дом на континенте”, - говорит он с британской аристократичностью, от которой Ли закатывает глаза. “Это почти реликвия. Поместье Кент принадлежит семье со времен наполеоновских войн. История гласит, что наш предок поссорился с патриархом предыдущих жильцов. Во время войн этот человек потерял трех наследников в результате боевых действий, брата из-за болезни, а сам стареющий патриарх был ограблен и зарезан в Лондоне”.
Я смотрю на Ли. - И ты беспокоишься из-за картины?
“В конце концов, - продолжает Джейми несколько самодовольно, - Кент предложил обеспечить вдове этого человека комфорт до ее смерти в обмен на принятие на себя обязанностей по управлению поместьем”.
-Как великодушно, - говорю я, ухмыляясь.
Он ухмыляется.
