С виду эти бумаги напоминали записки сумасшедшего… или гения.
У Фреда не было ни статуэток, ни безделушек. На каминной полке стояли только две фотографии в рамке. На первой, уже довольно выцветшей, сделанной, наверное, годах в восьмидесятых, — молодая пара: привлекательный мужчина и женщина, — вероятно, родители Фреда. За их спинами виднелся луг, огражденный деревянным штакетником.
Со второго снимка смотрел серьезный, стриженный под горшок мальчик, у ног которого сидела собака.
Мариана повернулась к Фреду. С точно таким же сосредоточенным выражением лица, как у ребенка на фотографии, тот зажигал свечи.
Закончив с этим, включил музыку, и помещение заполнили звуки «Гольдберговских вариаций» Баха.
— Извини, что тут все разбросано… — Фред сгреб бумаги с дивана и сложил их в неровную стопку на столе.
— Это твоя диссертация? — полюбопытствовала Мариана, кивая на листы.
— Нет. Это… просто я пишу кое-что. Что-то вроде книги. Примерно. — Похоже, он сам толком не знал, как назвать свою творение. — Садись, пожалуйста.
Мариана уселась на диван и, почувствовав, что одна из пружин сломана, немного подвинулась.
Фред вытащил бутылку винтажного бургундского вина и гордо ее продемонстрировал.
— Неплохо, а? Меня прибили бы, если б заметили, что я умыкнул ее из столовой.
Молодой человек достал штопор и, пыхтя, принялся открывать бутылку. «Он ее сейчас уронит!» — пронеслось в голове у Марианы. По счастью, обошлось: с громким хлопком Фред вытащил пробку, налил темно-красное вино в два неодинаковых бокала с выщербленными краями и, выбрав из них наименее пострадавший, протянул Мариане.
— Спасибо.
Фред приподнял бокал.
— Твое здоровье!
Мариана отпила вино и нашла его превосходным. Фред, по всей видимости, был того же мнения.
— Красота! — счастливо выдохнул он, отводя бокал от окрашенных вином губ.
На несколько секунд оба умолкли. Мариана наслаждалась виртуозными пассажами Баха — элегантными, выверенными и математически точными. Неудивительно, что они нравятся Фреду. Снова покосившись на сложенные на столе бумаги, Мариана нарушила молчание.
— А о чем твоя книга?
Фред пожал плечами.
— Честно? Понятия не имею."
"— Хоть какое-то понятие ты должен иметь, — рассмеялась Мариана.
— Ну… — Фред смущенно потупился. — Можно сказать… эта книга — о моей маме.
Он застенчиво взглянул на Мариану, словно боялся, что она поднимет его на смех.
— О твоей маме?
— Да. Я потерял ее, когда был маленьким. Она… умерла.
— Мне очень жаль. И моя умерла.
