Дядя самых честных правил 4

До отъезда ещё есть время, и его надо провести с пользой, всё равно никто за меня эти бумажки не разберёт.

Короткая дорога на Владимир, мимо Добрятина и Гусь-Мальцевского, окончательно просохла после дождей, но не стала лучше. Вместо огромных луж теперь были ямы, колдобины и ухабы. На козлах дормеза тряслись Васька с Кузьмой, а я с Диего, Апполинарием и Бобровым «наслаждался» русскими горками внутри. Спать в таких условиях было невозможно, читать тоже, и мы скрашивали дорогу разговорами о всякой ерунде.

К моему удивлению, обычно надменная испанка шутила, смеялась и вела себя несколько развязно. На грудь она что ли перед дорогой приняла? Впрочем, лучше так, чем её лёгкое высокомерие и фырканье.

— Через пару часов нормальная дорога пойдёт. — Бобров, непривычно меланхоличный, тяжело вздохнул. — Терпеть не могу здесь ездить. Лучше уж через Муром крюк дать.

— Пару часов? — Диего вытащила круглые карманные часы, откинула крышку и посмотрела на циферблат. — Не так долго.

Она крутанула цепочку часов на пальце, кинула на меня взгляд и спросила:

— Констан, а ты почему без часов?

— Не привелось случая купить. Да и ненадёжные они, как говорят, ломаются часто, а часовщика в здешней глуши не найдёшь.

— Зря так считаешь. Мои Жаке Дро ни разу не ломались и заводить не надо.

Диего бросила часы прямо мне в руки. Вещица оказалась интересной — серебряный корпус, гравировка и тикающий механизм внутри. Подушечки пальцев знакомо кольнуло — пружину часов приводили в движение крохотные Печати. Пожалуй, надо купить себе такую же штуку, разобрать и посмотреть устройство.

Я нажал на круглую металлическую кнопку и открыл крышку. Единственная часовая стрелка на циферблате дёрнулась и перескочила сразу на два деления.

Не успев сказать и слова, я застыл с открытым ртом. Всё тело пробрал лютый мороз, не давая пошевелить даже глазами. Прежде чем окончательно превратиться в ледышку и отключиться, я увидел, как Диего с размаху бьёт Боброва в висок.