"
"— Даша, — Ольга Александровна! — Ты чего тут сидишь?
— Караулю, чтоб больше никто вам не помешал, — блин, прозвучало чересчур желчно. Не решилась на нее посмотреть, пряча заплаканные глаза.
После минутной паузы раздался строгий приказ:
— Идем за мной.
И она пошла в сторону процедурного кабинета, стуча каблучками.
По дороге я вытерла щеки и подула на глаза, пытаясь хоть как-то убрать признаки слез. Еще бы успокоить бурю внутри, потому что могу расплакаться от одного лишь слова, все еще слишком больно.
В кабинете меня усадили на кушетку и долго исследовали внимательным взглядом.
— Ну?
— Что?
— Рассказывай.
Странная она. Улыбается так всепонимающе. А ведь я даже ненавидеть ее не могу — Ольга Александровна мне очень симпатична, как человек. Уже неделю я нахожусь на практике в ее отделении, и надо признаться, такого прекрасного отношения еще никогда не встречала за время учебы.
— Там пациент, Петров, жалуется на боль. Я из-за него к вам пришла, — вспомнила я, зачем приперлась в ординаторскую, и поморщилась.
Тоже мне профессионал — забыла о пациенте.
— Сейчас поговорим, и сделаешь ему укол.
— Хорошо, — кивнула в ответ и потупила взор. Говорить об увиденном не хотелось от слова совсем.
— Во-первых, — начала она строго, — надеюсь, ты понимаешь, что это… происшествие должно остаться между нами?
— Ольга Александровна! — я вспыхнула — За кого вы меня принимаете? Разумеется, я никому не скажу!
Усмехнулась так, словно видела меня насквозь.
— Даш, мне очень жаль, что ты так не вовремя вошла, — она вдруг стала обычной женщиной, сбросив начальственный вид.
Села рядом, закинув одну ножку в тонких чулках на другую.
— Не нужно оправдываться, Ольга Александровна, правда, я же понимаю, любовь…
Она вдруг прыснула совсем не по-начальственному и разразилась низким завораживающим смехом. Я вообще перестала понимать, что происходит. Просто молча ждала, когда она успокоится. Она вытерла уголки глаз и посмотрела на меня, но, видимо, что-то с моим лицом было не так, потому что она снова рассмеялась.
— Даша, девочка моя, тебе сколько лет?
— Девятнадцать. — При чем здесь мой возраст?
— Боже! Как тебе удалось сохранить эту детскую наивность в Москве?
Мне стало как-то не по себе. А что, собственно, такого я сказала? Любовь? Да, я верю в любовь. Какое отношение к этому имеет столица?
— Я всего лишь несколько месяцев живу в Москве, Ольга Александровна! Но это не имеет никакого значения, — надулась я, понимая, что веду себя действительно как наивный ребенок.
