Ох, забыла, они ведь тоже уехали.
— Привет, Даш, как дела?
— Нормально.
— Дима тебя нашел?
Черт! Опять Дима! Не хочу ничего о нем слышать. А если он вдруг решит меня найти? Ну мало ли, совесть взыграет или еще что.
— Все в порядке. Тань, я тут с Алексеем и Катей уезжаю. Не теряйте меня, ок? И пожалуйста, не говори Зарецкому, где я. Я отключу телефон. — Таня хотела возразить, но я прервала, — давай поговорим, когда вернусь, хорошо? Но если решишь сказать ему, то извини, я не вернусь.
— Даш! Что происходит? Он обидел тебя? Нет, я не верю, он не такой.
Даш, что с Димой?
— А что с Димой? У Димы свадьба скоро.
— Даш, ты что? Какая свадьба? Даш!
— Все, Тань, я не могу говорить! Пока, до встречи после каникул. Целую Олежку и Андрея в щечки.
Я отключилась, а потом достала симку и выкинула ее в мусорку. В груди уже невыносимо ныло. Все упоминания о Зарецком давили на психику. Но я пока держалась. До дома, дотерпеть до дома. Там, в своей маленькой квартирке, я смогу вдоволь наплакаться без свидетелей.
В поезде я буквально заставила себя уснуть, поставив будильник и положив под голову.
Плевать на окружающий шум. Мне необходимо отрешиться от всего…
Глава 26
Три дня… или четыре… не знаю, сколько точно прошло… у меня не было с собой зарядника — телефон безнадежно разрядился, как и я сама. Такого состояния апатии со мной не было даже при жизни с родителями…
Нет, оно наступило не сразу. Лишь через сутки после того, как я завалилась в свою квартирку… а до того было просто невыносимо больно. И я сделала то, что не стоило.
Купила бутылку водки и напилась. До тошноты, до отключки, до жутчайшего похмелья.
Пила и никак не могла разрыдаться, чтобы выплеснуть скопившееся напряжение, глаза сухие, и слезы ни в какую не хотят проливаться. Дурацкое опьянение совершенно не приносило облегчения. Почему-то становилось все хуже и хуже, себя все жальче и жальче, а мое горе все глобальнее. Почему говорят, что пьянство спасает от проблем, помогает забыться? Нефига! Чем меньше оставалось в бутылке, тем моя боль становилась невыносимее.
Даже проскочила мысль что-то сделать с собой. Но я хотя бы не зацепилась за нее — и то хорошо. Когда совсем стало невмоготу, наконец-то отключилась."
"А вот утром и правда забыла о своей несчастной любви, как минимум до обеда. Потому что сначала обнималась с унитазом, затем просто лежала на полу ванной и наблюдала, как крутится потолок. Снова унитаз и снова потолок. И так до тех пор, пока не осталось сил, и я не уснула прямо здесь.
