Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов

Когда мы вошли, они не шевелились, не говорили, не смотрели ни на Алису, ни на Джека, ни на меня. Оба уставились в окно, на дорогу.

Алиса открыла клетку с канарейкой и обратилась к Джеку:

— Ну... и какую ты назвал Марион?

Джек быстро обернулся к Фогарти и Окси.

— Не думай, они мне ничего не сказали, — продолжала Алиса. — Я случайно подслушала. Вот эта, да — с черным пятном на голове?

Джек стоял молча, не двигаясь. Алиса схватила пташку с черным пятном и зажала в кулаке.

— Можешь не отвечать: черное пятно и волосы у нее тоже черные. Так ведь? Так?

Джек не ответил и на этот раз, и тогда Алиса сдавила птице шею и швырнула обратно в клетку. «Вот как сильно я тебя люблю», — проговорила она и кинулась было мимо Джека в гостиную, но он удержал ее и потянул назад. Он схватил другую пташку, тут же придушил ее и запихнул еще трепетавшее, перепачканное кровью тельце в вырез платья Алисы. «Я тоже люблю тебя», — сказал он».

Вот так и решилась судьба канареек».

Произведение Салмана Рушди «Дети полуночи» — это роман-аллегория с главным героем-телепатом по имени Салем Синай. Но нечто третье, модулирующее конфликты в романе, не принадлежит к области паранормального. Рушди пропускает каждый конфликт Синая через культурный разрыв между Индией и Европой. Выводя на первый план то, что обычно остается потаенным желанием, и привнося в каждую сцену оттенок противостояния между Востоком и Западом, Рушди дополняет свой роман постоянно присутствующим в нем «третьим».

Многие читатели и театралы считают Сэмюэля Беккета величайшим писателем XX столетия, а его шедевром — пьесу «В ожидании Годо». Пьеса строится как пространный триалог Эстрагона, Владимира (двух бездомных бродяг) и Годо (некого героя, названного по французскому жаргонизму «бог»). Как ясно из названия, два человека проводят всю пьесу в ожидании, надежде, спорах и приготовлениях к появлению того, «кто никогда не появится».

Другими словами, Годо, нечто третье у Беккета, символизирует упорную веру, что жизнь всегда будет исполнена прекрасного и значительного смысла, как только мы находим то ускользающее, загадочное нечто, которое ожидает нас где-то... когда-то... не здесь...

9.