Дьявол. Ставка на любовь (СИ)

— Насколько всё серьёзно?

Рассказываю, что мне известно, но когда упоминаю Царёва, папа меняется в лице — Демьян тренируется в его секции.

— Я не знаю. Но его состояние крайне тяжелое и…

— Ладно, понял, — не дослушивает меня отец, быстро обуваясь. — Надо выяснить, что с парнем. Может, помощь нужна.

Киваю и отхожу в сторону, давая возможность папе выйти из квартиры. При этом испытываю облегчение, что он уже не думает о Высоцком, но…

— Кстати, пока не забыл, — внезапно звучит строгий голос. — Завтра едешь к бабке в деревню.

Реагирую на эту информацию с открытым ртом и выпученными глазами.

— Ты решил отправить меня в ссылку? — оторопело выдыхаю.

— Даже в мыслях не было. Ты сама обещала ей приехать на каникулах, — многозначительно напоминает. — Обещания нужно держать. Тем более данные старикам, которые принимают всё близко к сердцу.

— Но почему именно завтра? Ещё и утром! — возмущаюсь.

— Потому что я уже договорился. Всё. Но если хочешь, чтобы твою единственную бабушку хватил удар, то можешь не ехать, конечно.

Ещё один манипулятор на мою голову!

— У меня работа, я не могу просто так всё бросить. Надо предупредить Лену…

— Я предупредил. До конца лета она тебя не ждёт.

Давая понять, что разговор закончен, отец открывает дверь, чтобы уйти. Но я закрываю её прямо перед его носом и в сердцах выкрикиваю:

— Ты правда думаешь, что это поможет?! Я люблю Максима! И никакая глушь это не изменит!

— Ты ещё ребенок и ты его забудешь, как только…

— Нет! Прекрати всё решать за меня!

Голос срывается, и я плачу, пряча лицо в ладони.

Попытки отца успокоить мою истерику тщетны. Дергаюсь в сторону, когда чувствую его руки на плечах, и не желаю слышать то, что он говорит.

— Почему ты так сильно его ненавидишь? — выдавливаю сквозь всхлипы. — Он ведь хороший. Всё, что про него говорят, это грязные слухи. Он создаёт видимость плохого парня, но в душе он добрый и честный…

— Какой души? — прерывает меня папа.

— Я не хочу это слушать, — цежу сквозь зубы.

— Значит, нам больше не о чем говорить, — режет отец. — Собирай вещи. Выезжаем ровно в семь.

Отодвинув меня от двери, он уходит. А я снова реву, чувствуя холод, пробирающий до костей.

Иду в душ и включаю горячую воду. Пытаясь согреться, растираю кожу мочалкой до красноты.