Дьявол. Ставка на любовь (СИ)

И всё из-за какой-то в край оборзевшей девки, которая с наглым видом продолжает цепляться за мою шею.

Внутри всё клокочет от бешенства. С трудом сдерживаю силу, когда отрываю от себя цепкие конечности. Прошиваю скальпирующим взглядом лицо брюнетки, молча приказывая ей держаться подальше. И сразу срываюсь вслед за Викой, успевая поймать её на выходе из дома.

— Надо кое-что прояснить, — раздраженно чеканю, утягивая сопротивлявшуюся малышку в тёмный угол.

Припираю её к стене, а она шипит, как кошка, царапается, пробуждая во мне первородный голод.

Гнев перемешивается с возбуждением, вызывает мурашки на затылке. Вдоль позвоночника идёт вибрация. Меня ломает. Жёстко.

— Руки. Убери, — Лисёна выделяет каждое слово, сверкая зелеными глазами.

Она аж трясётся от злости. Пытается залепить мне пощёчину, но я ловлю её руки и фиксирую вдоль тела.

— Послушай меня, — рычу ей в висок и веду носом по волосам.

Чувствую нежный запах, с жадностью затягиваюсь им, и меня выносит из реала. Башка становится мутной.

Мне нужны её губы — это единственное, что стучит в воспаленном мозге, когда хватаю пятерней подбородок и склоняюсь к плотно сжатому рту.

Но не успеваю добраться до желаемого — ощущаю пальцами влагу на щеках и, словно получив удар в солнечное сплетение, стремительно трезвею.

Глухой всхлип меня окончательно добивает. Заставляет ослабить хватку и сфокусироваться на зарёванном лице.

Осознание того, что моя неконтролируемая одержимость напугала девочку и довела её до истерики, выбивает почву из-под ног.

Это какой-то лютый треш. Раньше меня никогда так не накрывало. Чтобы вот так — до слепоты, на уровне первобытных инстинктов.

— Отстань от меня, сказала! — кричит она, отскакивая. — Никогда меня больше не трогай, понял?!

Разворачивается, намереваясь уйти, но врезается в Ярого, который вырастает словно из-под земли. Он быстро оценивает состояние Вики, хмурится и заталкивает её себе за спину, где уже мельтешит Миланка.

— Ты охренел? — рявкает друг, угрожающе наступая на меня.

Игнорю его, видя, что Лисовец уходит.

Не хочу её отпускать в таком состоянии, поэтому отшвыриваю Нагорного в сторону, освобождая себе дорогу.

Но через пару шагов он разворачивает меня, хватает за грудки и со всей дури припечатывает спиной к стене.

— Отвали от девчонки, Макс, — рычит мне в лицо. — Или я тебя вырублю.

Не вырубит. Мы с ним одинаково здоровые. Если сцепимся, то надолго. У меня нет на это времени.