Дьявол весной

— Что, если его светлость сделает предложение?

— Не сделает. Я уже дала ясно понять, что не соглашусь.

Конечно, горничной задавать такие вопросы было непозволительно, но Пандора всё равно ответила:

— Потому что тогда мне придётся стать чьей-то женой вместо того, чтобы производить настольные игры.

Из ослабевших пальцев Иды выпала расчёска. Когда она встретилась взглядом с Пандорой в зеркале, глаза горничной превратились в два блюдца.

— Мне нравится работать, — отрезала Пандора.

— Я тебя не слушаю, — ответила Пандора.

— Конечно, нет, потому что я говорю разумные вещи! — вымученно вздохнув, Ида закусила губу. — Будь я не ладна, если когда-нибудь вас пойму, миледи.

Нагоняй от её властной горничной мало чем помог улучшить настроение Пандоры. Она спустилась вниз, чувствуя невероятную тяжесть на сердце. Если бы она никогда не встретила Габриэля, ей бы не пришлось всё это сейчас переживать. Если бы только она не согласилась помочь Долли и не застряла в спинке скамейки. Если бы только Долли не потеряла серёжку.

Дойдя до приёмной гостиной, Пандора услышала звуки игры на пианино, доносившиеся из-за закрытых дверей. Это Габриэль? Он играл на инструменте? Недоумевая, она открыла одну из дверей и вошла внутрь.

Комната оказалась красивой и просторной, с замысловатым деревянным паркетом на полу, стенами в кремовых оттенках и с многочисленными окнами, задрапированными светлыми, полупрозрачными, шёлковыми занавесями. Ковры были свёрнуты и покоились у стен.

Габриэль стоял возле пианино из красного дерева в углу, просматривая ноты, в то время как его сестра Фиби, сидела на скамейке перед клавишами.

— Сыграй вот эту, — сказал он, передавая ей лист бумаги. Он повернулся, услышав звук закрывающейся двери, и встретился взглядом с Пандорой.

— Что ты делаешь? — спросила Пандора. Она осторожно подошла к нему, словно лошадка, готовая сорваться с места. — Для чего ты послал за мной? И что здесь делает леди Клэр?

— Я попросил Фиби нам помочь, — весело отозвался Габриэль, — и она любезно согласилась.

— Меня вынудили, — поправила его Фиби.

Пандора в замешательстве покачала головой.

Габриэль подошёл к ней, загораживая их обоих от взора сестры широкими плечами.

— Я хочу станцевать с тобой вальс, — ответил он, понизив голос.

Пандора почувствовала, что её лицо побелело от обиды, а затем покраснело от стыда, потом снова стало белым, как специальная полосатая вывеска у мужских парикмахерских.