Дьявол весной

Ей бы в голову не пришло, что он способен на такое жестокое издевательство.

— Ты же знаешь, что я не могу вальсировать, — сказала она. — Зачем ты говоришь такие вещи?

— Просто попробуй со мной станцевать, — уговаривал он. — Я размышлял на эту тему и думаю, что существуют способы сделать вальс для тебя доступным.

— Нет, не существуют, — прошипела Пандора. — Ты рассказал сестре о моей проблеме?

— Только о том, что тебе трудно танцевать, не обозначая причины.

— Мы находимся в большой, по сути, пустой комнате, — послышался голос Фиби от пианино.

Пандора развернулась, намереваясь сбежать, но Габриэль перекрыл ей путь.

— Ты попытаешься со мной станцевать, — сообщил он ей.

Фиби посмотрела на неё с сочувствием.

— У нас двое прекрасных родителей, — сказала она. — Я понятия не имею, как он стал таким.

— Я хочу показать тебе, как учились вальсировать мои родители, — сказал Габриэль Пандоре. — Танец был медленнее и изящнее, чем сейчас. В нём было меньше поворотов, а шаги скорее скользящие, нежели пружинящие.

— Не важно сколько в танце поворотов. Я не могу справиться и с одним.

Выражение лица Габриэля оставалось непреклонным. Очевидно, он не собирался позволить ей покинуть гостиную, пока она не сдастся на его милость.

— Я не буду слишком сильно на тебя давить, — ласково сказал он.

— Ты уже это делаешь! — Пандору трясло от негодования. — Чего ты добиваешься? — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Пульс стучал у неё в ушах, практически заглушая его негромкие слова:

— Я хочу, чтобы ты мне доверилась.

К ужасу Пандоры, слёзы, которых раньше не было, угрожали пролиться сейчас. Она сглотнула несколько раз и усилием воли сдержала их, застыв от прикосновения его руки к её талии.

— Почему ты не доверяешь мне? — горестно спросила она. — Я уже сказала, что это невозможно, но по-видимому должна доказать. Так и быть. Я не боюсь привычного унижения: я пережила три месяца лондонского сезона. Ради твоего удовольствия, переживу и вальс, раз это единственный способ от тебя избавиться.

Она перевела взгляд на Фиби.

— Я могу и вам рассказать: мой отец ударил меня по ушам, когда я была маленькой, и теперь я практически глуха на одно ухо и теряю равновесие.

К её облегчению, Фиби не выглядела так будто жалеет Пандору, выражение её лица было обеспокоенным.

— Я просто хотела, чтобы вы знали почему, когда я танцую, напоминаю сумасшедшего осьминога, размахивающего щупальцами.

Фиби слегка улыбнулась, успокаивая Пандору.