Дьявол весной

— В данном случае, — сказала Пандора, — это определённо не так. Мой смех похож на серенаду лягушек, раскачивающихся на ржавых воротах.

— Он похож на серебряные колокольчики, звенящие на летнем ветру.

— Но именно такое впечатление он на меня производит, — интимная нотка в его голосе играла на её туго натянутых нервах.

Отказываясь на него смотреть, Пандора слегка замешкалась, выдёргивая скопление стрел из холщёвой мишени. Они засели так глубоко и так тесно, что некоторые из них вклинились друг в друга, превратив мишень в смесь льняных лохмотьев и стружки.

Пандора осторожно прокрутила стрелы, вытаскивая их так, чтобы не сломать древки из тополя. Достав последнюю и передав её Габриэлю, она начала снимать перчатку, состоящую из кожаных напальчников, прикреплённых к гладким полоскам, которые в свою очередь присоединялись к ремешку, застёгнутому вокруг её запястья.

— Вы отличный стрелок, — сказала она, дёргая за тугую застёжку.

— Годы практики, — Габриэль потянулся к ней и расстегнул её перчатку.

— И природные способности, — добавила Пандора, не позволяя ему скромничать. — Собственно, вы, на мой взгляд, всё делаете идеально. — Она стояла неподвижно, пока он расстёгивал другую её защитную перчатку из марокканской кожи. — Я полагаю, люди от вас именно этого и ожидают, — нерешительно сказала Пандора.

— Моя семья нет. Зато все остальные… — Габриэль заколебался. — Люди склонны замечать мои ошибки и запоминать их.

— Вы задали высокую планку? — рискнула предположить Пандора. — Из-за вашего положения и имени?

Габриэль кинул на неё уклончивый взгляд, и она поняла, что он не хотел говорить слов, которые могли бы прозвучать, как жалоба.

— Я обнаружил, что следует быть осторожным в проявлении слабостей.

— У вас есть слабости? — спросила Пандора в притворном удивлении, но в вопросе была лишь доля шутки.

— И много, — удручённо сказал Габриэль, делая акцент на этих словах.

Они стояли так близко, что Пандора разглядела крошечные серебряные прожилки в полупрозрачных синих глубинах его глаз.

— Расскажите мне самое худшее о себе, — импульсивно попросила она.

На его лице промелькнуло странное выражение, неловкое и практически… пристыженное?

— Хорошо, — тихо проговорил он. — Но я бы предпочёл обсудить это позже, наедине.

Сердце Пандоры ушло в пятки.