Дьявол весной

Медленно покачав головой, Габриэль спросил:

— Каким образом, чёрт возьми, вы пришли к выводу, что у меня французская оспа?

— Потому, что вы — отъявленный повеса.

— Так сказал лорд Чаворт.

— Но вы знали множество женщин? В библейском смысле.

Габриэль сощурил глаза.

— Что предполагается под словом «множество»?

— Я не имею в виду конкретное число, — запротестовала Пандора. — Я даже не знаю…

Пандора закатила глаза и коротко вздохнула, дав понять, что уступает.

— В библейском смысле, я знал меньше двадцати трёх женщин, — быстро ответил Габриэль, видимо, полагая, что это положит конец дискуссии.

 — Теперь я думаю, что мы потратили достаточно времени, предаваясь непристойным разговорам на стрельбище. Давайте вернёмся в дом.

— Вы были с двадцатью двумя женщинами? — спросила Пандора, отказываясь сдвигаться с места.

На его лице сменилась быстрая череда эмоций: раздражение, удивление, желание, предупреждение.

— С двадцатью одной?

На какой-то момент он замер, а потом в нём как будто что-то щёлкнуло.

Он набросился на неё с каким-то тигриным наслаждением и накрыл её рот своим. Она удивлённо пискнула, извиваясь в его объятиях, но он с лёгкостью обхватил её руками, прижимая, к твёрдым, как дуб, мускулам. Габриэль целовал её властно, поначалу почти грубо, постепенно становясь чувственно нежным. Тело Пандоры сдалось, не дав и шанса возразить разуму, жадно припадая к каждому доступному дюйму его плоти. Твёрдость его мышц и удивительный жар, исходивший от мужественного тела, утоляли мучительный голод, о котором она до сих пор даже не подозревала. А ещё в ней вновь проснулось чувство недостаточной близости к нему, которое она испытала в прошлый раз. О, как всё это сбивало с толку, эта безумная потребность забраться под его одежду, практически под его кожу.

Её пальчики блуждали по его щекам, контурам челюсти, аккуратной форме ушей, сильной гладкой шее. Когда с его стороны не последовало возражений, она запустила пальцы в его густые, пышные волосы и вздохнула от удовольствия.

Он искал её язык, дразнил и поглаживал до тех пор, пока сердце Пандоры не начало стучать от страстного желания, а по телу растеклась сладкая боль предвкушения. Смутно осознавая, что она на грани потери контроля, что либо упадёт в обморок, либо опять набросится на него, ей удалось оборвать поцелуй и, тяжело дыша, отвернуться.

— Не надо, — слабо возразила она.

Он провёл губами по её челюсти, и кожу опаляло его прерывистое дыхание.