Первый стакан я опустошила легко, со вторым мне пришлось повозиться, третий я влила в горло с невероятным трудом, а перед четвертым спасовала. Скажи мне кто-нибудь, что я не смогу проглотить простую воду, я бы не поверила. Ну разве это трудно? Ан нет, оказывается, бывают случаи, когда организм отказывается принимать жидкость.
Очень медленно, стараясь не совершать резких движений, я поползла в спальню, делая по пути удивительные открытия. Вы знаете, что при каждом шаге желудок колышется? Я об этом и не подозревала, хоть живу на свете не первый год.
А еще, оказывается, лечь с животом, набитым целлюлозой, очень сложно. Как ни устраивайся, покоя нет – свинцовая тяжесть в том месте, где заканчиваются ребра, мешает дышать, свернуться калачиком невозможно, умоститься лицом вниз не получается. Оставалась поза мумии: на спине, с вытянутыми вдоль туловища руками. К тому же на меня напала икота! Одна радость – разыгравшийся было аппетит неожиданно исчез. Кажется, впервые в жизни мне удалось лечь в постель, не слопав перед этим тарелку каши с сыром.
А я очень люблю овсянку, сваренную на молоке. Ее надо сдобрить куском сливочного масла и бросить граммов сто пятьдесят эдама, нарезанного маленькими кусочками. Понимаю, на первый взгляд рецепт кажется вам странноватым, но так делала моя бабушка, и поверьте, вкуснее, чем она, геркулес никто не варил.
Из глубины коридора вышла курица.
– Таня! – строго сказала она. – Неужели тебе меня не жаль? Дети останутся сиротами!
Я вздрогнула.
– Вы кто?
– Цыпа-гриль, – грустно ответила гостья, – твой будущий обед.
Из-за того, что на свете живут гнусные обжоры, мы погибаем!
По моим щекам покатились крупные слезы, несушка принялась сама себя ощипывать, вместо крыльев у наседки оказались руки с пальцами. Я заорала от ужаса и… проснулась.
Лишь через пару минут изучения собственной спальни я поняла: мне привиделся кошмар. Но, похоже, жареной курочки мне долго не захочется. И завтракать не я стану. Раджив велел перед каждым приемом пищи непременно глотать целлюлозу, а у меня сейчас не хватит духа опять запихивать в себя таблетки.
Пора заняться делом! Приведу себя в порядок и позвоню в банк…
– Приемная главного управляющего, – бойко сказал девичий голос.
– Позовите Олега Михайловича, – попросила я.
– Господин Ефремов в отпуске, – последовал бесстрастный ответ. – Могу вам чем-нибудь помочь?
– Нет, дело личное. Когда он вернется?
– Мы не сообщаем частной информации о сотрудниках, – не меняя тона, сказала секретарь.
