– На кухне радио работает, я его никогда не выключаю, – пояснила хозяйка.
Мне стало смешно. Все странности имеют реальное объяснение. В районе Бермудского треугольника аномальное магнитное поле, чудовище Несси – муляж, созданный шутниками, зеленые человечки не прилетают на Землю, они, равно как и розовые мыши, продукт воображения алкоголиков. А сумки не умеют говорить.
– Полегчало? – поинтересовалась Ира.
– Да, – кивнула я. – Наверное, у меня давление упало, даже голова слегка кружится.
– Сможешь пойти?
– Куда?
– За фотографиями и письмом Розы Фельдман.
– Они у тебя не здесь?
– Если все хранить в квартире, погибнешь под толщей мусора, – усмехнулась Ирина. – В нашем доме у каждого хозяина есть кладовка, вход в нее со двора. Ты как? Нормально себя чувствуешь?
Меньше всего мне хотелось выглядеть в глазах Иры больной. Ну согласитесь, это по меньшей мере странно: в первый визит к Ефремовой у меня случился гипертонический криз, и сердобольная хозяйка оставила меня на ночь, и теперь той же гостье снова нехорошо…
– Нормально, – пробормотала я.
– Тогда пошли, – кивнула Ира, и мы направились к двери.
У меня перед глазами затряслась серая сетка. Ира, присев на корточки, завязала шнурки ботинок, накинула куртку, взяла какой-то длинный предмет, упакованный в брезентовый чехол, и пояснила:
– Дверь в чулан плохо открывается, надо ее подцепить, тут у меня инструмент.
Мы вышли во двор.
– Сюда, – скомандовала Ира, – левее!
– Стой! – чуть слышно просвистела висящая на плече сумчонка. – Ни шагу вперед!
Мне стало совсем нехорошо.
Голова кружилась, в глазах темнело.
– Сворачивай в арку, – велела Ирина, – иди вперед!
Я покорно почапала в указанном направлении, услышала какое-то шарканье. И тут вдруг мне вспомнилось: только что покинутая прихожая, хозяйка, шнурующая обувь… Я резко обернулась, попятилась и, уже опускаясь на асфальт, увидела несколько фигур, бегущих с разных сторон к Ефремовой.
Что может быть прекрасней, чем проснуться утром около одиннадцати часов и услышать, как в кухне Гри фальшиво напевает арию из оперы «Паяцы»? Я вскочила, накинула халат и ринулась на звук с воплем:
– Милый, ты приехал!"
"Крик застыл в горле – в нашей небольшой кухоньке неожиданно оказалось много посторонних.
У стола сидели трое: девушка и двое мужчин (дядька лет сорока и старик самого нелепого вида). Дедушка походил на психа, удравшего из поднадзорной палаты. Его седые волосы на концах были покрашены в интенсивно синий цвет, начесаны, залачены и поставлены веером.
