Потому что в этой семье ей никогда не найдется места…
Мысли ее ходили по кругу, начинались с одного человека и заканчивались им же. А после вечерней беседы с Зоей они завертелись с удвоенной силой. Дело в том, что Зоя очень быстро заметила ее беглые взгляды в окно. И подливая себе в очередной раз чаю, заметила:
– Завтра авралить буду! В четверг хозяин прилетает из Москвы. Вячеслав говорит, прямо с заимки его забрал. Еле успели к самолету. В министерство вызвали. Дай бог, из нашей дыры в Москву переведут. Говорят, какой-то важный пост предлагают, а он уже два раза отказывался.
Если в третий раз предложат, наверно, не выдержит…
Лиза стиснула зубы, чтобы не выдать своего потрясения. А Зоя откусила пирожок и, безмятежно прихлебывая чай, продолжала:
– На днях у нас с ним разговор был. В пятницу, кажись. Вот так, как с тобой. Даже винца выпили. И он мне сказал: «Зоя, дорогая! Ты единственный человек в доме, кому я доверяю!». Она мелко захихикала, и, подавившись чаем, принялась кашлять. Откашлявшись, вытерла слезы на глазах.
– Без меня он никуда. В Москву предложат, с имя поеду. А вот Зинку вряд ли возьмет. Только она про то не знает, и Катерину подначивает, чтобы она на отца повлияла, бабушку, дескать, с собой забрать.
– Он согласился?
– Виталий, что ли? – переспросила Зоя. – Я ж сказала: на кой ляд она ему нужна? У нее в Саратове квартира, дача. Пускай к себе убирается… – Тут Зоя заметила, что Лиза едва притронулась к ее пирожкам, и расстроилась. – Почему не ешь? Тоже фигуру бережешь? Так тебе дите кормить надо! Ешь, давай!
– Зинаида Тимофеевна заявила мне, что кормить Сашу грудью она позволит только до года.
Я так понимаю, после этого мне покажут на дверь.
– Дура ты, Лиза! – добродушно заметила Зоя. – Здесь не Зинка распоряжается, кого и сколько кормить. Нужно будет, до двух лет станешь кормить. Это уж как Виталий решит.
– Он быстро решит, – вздохнула Лиза, – особенно, если в Москву получит назначение.
– А ты чего боишься? – удивилась Лиза. – Тебя в первую очередь возьмут.
Тут даже не беспокойся!
– Я не беспокоюсь, – Лиза скривилась, как от зубной боли. – Я сама уйду, как только пойму, что не нужна здесь. Мне даже говорить не надо, я как собака понимаю…
– Что ты понимаешь? – Зоя посмотрела на нее с сожалением. – Ты жизни настоящей не видела. А это суровая штука, и не каждый с ней умеет справиться. Без помощи людской ни за понюшку табака сгинешь!
– Мне пообещали восстановить документы. Если пройду медкомиссию, вернусь в армию.
