Мальчишки встретили меня с горящими от азарта глазами:
- Мама, смотри, что у дедушки было! И нам не сказал! Может, мы бы подкоп куда-то сделали и сокровища бы нашли! А лопата у деда есть? Мы рыть будем, нам только бы узнать, куда именно. А сеньор Санчес не говорит! А ты знаешь, мама?
- Хорошо, вот будете вы копать. А землю потом куда девать будете? Здесь она нас завалит, а на улицу так сразу все увидят. Об этом вы подумали.? И потом, крепко запомните мы не играем, мы прячемся! Придут злые варвары, найдут нас всех из-за вашего желания поиграть и убьют нас.
Вы этого хотите?
Мальчишки испуганно замерли сусликами, глядя на меня вытаращенными глазами, а впечатлительный Хосе заплакал крупными как горох слезами. Ладно, пока вопрос с подарком улажен, но вскоре им станет скучно, надо сказать Эухенио, чтобы занял их чем-то.
Посоветовалась с папой - стоит ли открывать магазинчик. Могут ведь и разбить окна и залезть проверить. Отец задумался, потом решил, что немного продуктов он может продать. Я, исходя из опыта моего мира, посоветовала не продавать более трех фунтов в одни руки, так избежим перекупщиков.
А быстро привести детей сразу никто не догадается. Это у нас могли одного ребенка сдавать в очереди напрокат... И пошло дело. Мама с прислугой быстро крутили кульки из крафтовой бумаги, я насыпала сыпучее в кульки и подавала отцу штучное. Он торговал. Разговоры и ворчание в толпе стихли, все видели, что продуктов на полках мало и мы честно пытаемся поделить продукты между всеми. Когда было продано практически все, оставалась только никому не нужная чепуха типа лаврового листа, гвоздики, кардамона, отец позвал пару покупателей в склады и показал пустые полки и помещения.
Потом они подтвердили оставшимся, что спрятанного товара в складах нет. Народ, проворчав, разошелся.
Я закрыла шторы, папа вышел и повесил большой замок снаружи, потом задвинул засовы нас калитке, через которую возил товар. В сарайчике мерно вздыхала и пережёвывала скошенную во дворе траву лошадка-старушка, точно родственница нашей старенькой Дебби.
На такую покуситься, если уж от полной безнадеги. Пользуясь опустевшим магазинчиком, мы с прислугой протёрли стеллажи и прилавки от пыли, вымыли пол. Ужин был приготовлен на все том же знаменитом примусе Деборы. Но я велела после еды сразу мыть посуду и закрывать кастрюли с едой одеялом, чтобы запах пищи не просачивался наверх. Вечером, уложив людей спать, мы с родителями сидели в торговом зале, у чуть отодвинутой шторы, не зажигая свет.
