Вдруг послышался шум, как от морского прибоя, и по улице покатилась живая волна из странно одетых, как будто на съемках фильма про викингов, людей. Даже шлемы были аутентичный рогатые. Точно ребята живут не в свою эпоху."
"Шум и крики нарастали, вот из соседнего особняка выбежала молодая девчонка и помчалась по улице. От догнавшего ее нордлинга отбивалась, визжа и расцарапывая ему лицо. В конце концов он саданул ее кулачищем по голове, она упала замертво. Пожар в этом особняке уже разгорался, девчонку взяли за руки, за ноги, хотели бросить в огонь, но выбежала простоволосая немолодая уже женщина, кинулась на грудь девчонки о чем-то быстро и горячо заговорила.
Нордлинги ее выслушали, показали рукой на телегу с награбленным. Вторая женщина уложила туда девчонку и они покатили. Пожары уже пылали по всему городу то тут, то там. Не скажу, что я не боялась, мне было страшно и ещё как! Из калитки нашего особняка выбежал варвар, ведя в поводу того скакуна, на котором я ездила утром. Что-то крикнул остальным.
Я поняла это так, что там никого нет и грабить нечего, вот, коня забыли, его они возьмут! Да и черт с ним, с конем, да и с норлингом тоже. Подвергали замок на двери магазинчика и ушли грабить, жечь и убивать дальше. В нашем районе горели ещё несколько особняков, кажется, там жили французы. И никто не вышел тушить пожар, не боятся, что сами сгорят. Наконец, отец отправил нас с матерью спать, а он ещё тут посидит, все равно ведь не уснет. Не знаю, как мама, но и я всю ночь не спала, просто боялась сомкнуть глаза Лежала тихонько рядом с детьми, судорожно прижимая к себе.
С одной стороны, спали Хосе и Томми, со спины привалился о мне Тимми. Вряд ли свяжут семью губернатора и мелкого лавочника, мы Уэндомы, они - Картеры.
Так мы просидели трое суток. Дебора готовила пищу, соблюдая все меры предосторожности. В туалет, пардон за подробности, ходили по двое-трое, в наш уличный ""скворечник"". Особо трудно было выводить мальчишек, они так и норовили свинтить отсюда воевать с нордлингами.
Выводили этих ""вояк"" аж трое взрослых - дед, Эухенио и наш садовник. И то даже тихий Хосе был пойман на попытке побега.
Отец эти трое суток практически не покидал свой наблюдательный пост у окна, даже еду, ворча на ""старого пня"", приносила ему туда мама. А я не выпускала оружие из рук. Кольт висел у меня на поясе, а с винчестером я не расставалась вплоть до туалета и ночью лежала, подсунув его себе под бок.
