Я ставлю разговор на громкую и выкручиваю помаду цвета “нюд”. Подкрашиваю губы. Стираю лишнее в уголках и подмигиваю собственному отражению. Я выгляжу потрясно. Чувствую себя потрясно. И планы у меня на вечер-ночь тоже потрясные. Мише с его фермой и не снилось!
– Мил, ты тут?
– А? Да, прости, задумалась.
– Я говорю, отключаюсь. За мной приехала машина. Встречаемся за нашим столиком.
– Принято. До встречи.
– Пока-пока!
Подруга отбивает вызов. Я скидываю косметику в маленький серебристый клатч и лечу в комнату.
Натягиваю на ноги босоножки на высокой шпильке – сплошные ремешки и завязочки. И делаю пару “пшиков” любимым парфюмом на шею и за ушко.
Удовлетворенно рассматриваю “результат” сборов в высоком напольном зеркале. Красотка! Ваша Танька и рядом не стояла, Михаил Рус… Тьфу, Серебрякова! Кто о чем, а вшивый о бане. Надоело.
В тридцать минут у ворот тормозит такси. Я сгребаю сумочку, телефон и куртку. Выбегаю из дома, попутно прощаясь с родителями. Запрыгиваю в салон черного седана.
Называю адрес ночного клуба Котовых, где для нас с Полей выделен отдельный VIP-столик. А ровно в тот момент, когда машина трогается с места, мой телефон начинает дребезжать входящим. Наверное, Поля забыла что-то сказать.
Бросаю взгляд на экран…
Миша. Которого я записала в телефонную книжку как – “Дикарь” со смайликом улыбающегося чертенка. Зачем? Понятия не имею. Душевный порыв.
Телефон продолжает разрываться от входящего. Мое сердечко, предатель, подпрыгивает. Я не отвечаю. Хотя палец так и подрагивает над кнопкой “ответить”.
Время вызова заканчивается, телефон замолкает. Я кусаю губы и таращусь на потухший экран. Долго. Считаю секунды. Одна, две, три… Он снова загорается. Экран. На этот раз, по старой схеме, приходит сообщение:
“Милка, не заставляй меня идти на крайние меры”.
Крайние меры? Я кусаю губы и всячески уговариваю себя оставаться безмолвной и неприступной. Ни словечка не напишу! Ни точечки не отправлю! Ни… не выдерживаю. Второй раз за сутки:
“Это какие такие меры?”
В ответ тут же прилетает:
“Тебе не понравится”.
Остановись, Мила. Стоп!
Пальцы действуют отдельно от мозга и выстукивают:"
"“Что может быть страшнее обещаний выпороть?” – а губы растягиваются в ухмылке. С недавних пор я начала понимать, что мне страшно нравится дразнить этого сурового и дикого мужчину. Сам факт понимания того, что его мое молчание бесит, а равнодушные сообщения злят, подстегивает и заставляет кипеть кровь в жилах.
