Его взгляд сейчас прожжет во мне дыру. Ну и пусть. Осталось дело за малым. Поговорить и решить, что делать дальше. Постараюсь в этот раз быть очень убедительной. Ораторские способности все-таки остались при мне.
– Подслушивать нехорошо, – вздохнув, наконец-то говорит Михаил. Складывает руки перед собой, переплетая пальцы в замок. Смотрит на меня обвиняюще.
Я достаточно резко бросаю:
– Не вам мне об этом рассказывать.
Надоело, что все здесь меня за дурочку держат. Хватит.
– Тоже верно.
– Ужин не удался, как видите.
– Есть такое.
– Но не по моей вине!
– Увы.
– Так что нам с вами придется поговорить.
– Согласен, – подхватывает вилку и ныряет ею в салатник. Накалывает толстый ломтик сочного помидора и закидывает в рот. Глядя на меня пережевывает и говорит, улыбнувшись:
– М-м, вкусно.
– Если это сарказм, то не смешно.
– Да ладно тебе дуться, Мил. Это я должен злиться, пришел с работы и остался без ужина.
– Который я, между прочим, готовила целый день.
– Устрою Димке воспитательные работы. Он за этот выверт ответит.
Не переживай. А ты давай, вещай, пока я тут наслаждаюсь трапезой.
– Не боитесь подавиться? – прищуриваюсь.
Глаза мужчины все еще красные, после щедрой порции острого перца. И вид у него такой, будто он сейчас заплачет. И смотреть на него сложно. Я едва сдерживаю улыбку. Потому что такой диссонанс строгого мужика с плачущими глазами выбивает почву из-под ног. Это так… мило.
– Чего ржешь? – хмурится. – Может, перец – это вершина айсберга? И меня ждет еще незабываемая ночь? – говорит, а я тут же перестаю улыбаться.
– Пургенчику мне тут не подсыпала? А то смотрю, сама есть не торопишься.
– Моя задача была увезти вас в Москву, а не засадить на горшок. Но вы ешьте, я пока готовила, нахваталась. Честно.
– Ладно, – берет кусочек хлеба, накалывает его на вилку и макает в салатный сок. – Продолжай.
– Что продолжать?
– Свою вразумительную речь.
– Вы и так в курсе всей истории. Ваш дед ждет вас, внука своего. Ему нужен толковый приемник. Все...
– Прям таки “все”?
– Слушайте, давайте уже оставим друг друга в покое, а, Михаил? Съездим, вы пообщаетесь с родственником, обсудите все тет-а-тет, а меня больше не увидите? И мне проще и вам легче.
Миша хмурится. Отставляет салатник в сторону. Неожиданно меняет тон разговора, спрашивая без привычного ерничества:
– Можно вопрос, Милена?
Я настолько теряюсь, услышав из уст мужчины свое полное имя, а не привычное уже “Милка”, что только киваю. Отламываю кусочек хлеба, закидывая в рот.
