Хоть я и знаю, что она не держит зла или обиды на родителей отца, но во мне этого дерьма достаточно. Я не могу им простить такого отношения к ней, к сыну и ко мне. Деду с бабкой был не нужен внук, пока у них все шло хорошо. А сейчас у меня все хорошо, и они мне и подавно не нужны со своими медиа-корпорациями.
Я понуро опускаю плечи. Да уж, с этой стороны я Андрея Петровича не знала. Старичок не просто с характером, но еще и погряз в дурацких стереотипах. Теперь понятно, почему Миша бегал от меня и всячески пытался спровадить.
Ему эта тема просто неприятна.
– Ладно, – качает головой, словно сбрасывая наваждение Михаил, – не будем о печальном…
– Не будем. Расскажешь о своей работе?
– Нынешней? Ты, по-моему, за эти дни на нее насмотрелась.
– Я знаю, что раньше ты служил. Наверняка у тебя припасено множество историй…
– Не без этого, – улыбается Миша. – Ну, слушай. В восемнадцать лет я попал в армию…
И вот так, слово за слово завязывается разговор. Я даже подумать не могла, что после такого непростого разговора, с которого начался наш ужин, можно вот так сидеть и легко смеяться, глядя ему в глаза.
Миша рассказывает про веселые случаи, произошедшие на службе. У него и правда припасено много баек. Потом жизнь на ферме. К которой он пришел после того, как закончился очередной контракт.
Я смеюсь. Рассказчик он хороший. И постепенно понимаю, что мое сознание становится мягким, как пластилин. Незаметно стрелка на часах показывает почти полночь. Бутылка вина заканчивается. Пора спать. Завтра мне еще думать, как быть дальше.
И что все-таки решит Румянцев. Хотя, мне кажется, ответ я его поняла. И ждать чуда, наверное, не стоит. Я бы тоже, честно говоря, не простила и не поехала. Я могу его понять. Теперь.
– Так что поля и автоматы я променял на грабли и загоны… – подводит итог всему сказанному Михаил.
– Не жалеешь? – спрашиваю.
– Ни капли. Здесь дышится лучше и на душе спокойней.
Я киваю. Говорю:
– Ладно, уже поздно…
– Детское время закончилось, да?
– Кажется.
– Пойдешь спать?
– Планирую.
Мы с Мишей переглядываемся. Его взгляд обжигает. Кончики ушей начинают полыхать. Я поднимаюсь на ноги и сумбурно благодарю мужчину за вино и беседу. Прощаюсь и чуть ли не бегом направляюсь в ванную. Мне нужно умыться и немного прояснить мозг. Вино действительно вкусное и пьется легко. Но и голову оно кружит очень даже.
Плеснув себе в лицо холодную воду, прополоскав рот, пропитываю капли полотенцем и выхожу из ванной, но тут же натыкаюсь на что-то твердое.
