Дикарь

Оно тлело углями в глазах, проскальзывало в резких движениях. Раньше мне это нравилось. Да что там! Раньше я хмелела, стоило увидеть эти изменения, а сейчас лишь разозлилась сильнее. И моя злость превратилась в ярость, когда Гордон попытался стащить мои панталоны.

Жадные губы прихватили мочку моего уха, сжали. От тяжести мужского тела было нечем дышать!

— Софи, Софи, ты такая соблазнительная… В этом дурацком платье, с непокрытой головой. У тебя косы растрепались, ты знаешь? Я не узнаю девчонку, на которой женился! И надо признать, сегодня, когда я увидел тебя на этом велокате… Мне захотелось тебя наказать.

Так, чтобы нам обоим это понравилось! Необузданная, солнечная… Хочу тебя! Ты стала такой… дикаркой…"

"Просто дикость заразна, и я даже знаю, у кого подхватила эту болезнь!

Гордон уже успел расшнуровать мой лиф, и я отчаянно задергалась, с ужасом понимая, что меня тошнит от его рук и губ. Словно меня трогал совершенно посторонний человек!

— Так уж и быть, можешь оставить эту бродяжку себе… Когда у нас появятся свои дети, ты забудешь о ней, поверь… А этим мы займемся прямо сейчас… — пробормотал Гордон, задирая мне юбку.

Забуду о Линк? Зря он это сказал!

Может, действие заклинания ослабло, или закончилось время, но моя рука взлетела и от души отвесила Гордону пощечину.

— Убери от меня свои лапы! — рявкнула я.

Желание в глазах супруга сменилось на недоумение и злость.

— Вот, значит, как? — процедил он, снова хватая мои руки.

 — Теперь я тебе не нравлюсь, Софи?

— Чему ты удивляешься?

Я брыкнулась, скатилась с кровати, вскочила. Гордон лениво поднялся следом, осмотрел меня с ног до головы. И снова его глаза потемнели.

— А знаешь, так даже интереснее, моя Софи, — пробормотал он, делая плавный шаг. Он всегда двигался, словно кот. Уверенно, расслабленно, красиво. Он все делал красиво, мой муж, которого я желала назвать бывшим. Знала бы, что так все выйдет, настояла бы на разводе еще в Кронвельгарде! Но я и подумать не могла, что Гордон не подпишет бумаги.

Я была уверена, что он сделает это с радостью в ту же минуту, как они лягут на стол из белого дерева в его кабинете!

— Что тебе от меня надо? — Я попятилась к двери, ругая себя, что пошла с ним. — Уезжай, слышишь? Я не поеду с тобой.

— Поедешь, — лениво усмехнулся он. — Еще как поедешь. Я не отступаю, София, тебе ли не знать, как настойчив я бываю.

— Но зачем? — заорала я, не выдержав.