Дикарь

 — Только знаешь… Противно как-то, Софи. Когда из-за жалости. Лучше не надо.

Злость и какая-то странная обида полыхнули внутри, и я, резко развернувшись, бросилась к двери.

— Да катись ты в яму, ненормальный!

Злые слезы обожгли глаза, я толкнула дверь, и тут же меня развернули сильные руки, впечатали в створку.

— Я не могу найти других причин, Софи, — жарко выдохнул мне в ухо Шерх. Жарко, отчаянно, безнадежно. Жадно прижимая к себе, ища в полутьме губы, трогая дрожащими пальцами. — Ни одной причины, чтобы ты… К такому, как я… Ты же… такая! Но к жротам все! Даже так… лучше, чем можно представить… И плевать мне на гордость… Плевать на все… Не уходи…

Я с трудом понимала его горячечный шепот, разум туманился, и сердце колотилось так, что я ничего не слышала за этим грохотом.

От тяжелого тела, что прижимало меня к стене, от нежных губ и настойчивых рук я захмелела так сильно, словно выпила полбутылки вина. Хенсли потянул пояс моего платья, перебрал пуговички на лифе. Одну за одной вытаскивая их из скользких петелек. Не отрываясь от моих губ. Его поцелуй — горячий и чувственный — пробуждал внутри меня что-то грешное. Он пробуждал меня — грешную. Ту самую безнравственную и порочную. Вот только мне это нравилось.

Шерх тихо выругался мне в губы, когда я обвила руками его шею. Темные глаза были так близко и казались сумасшедшими… Он неожиданно схватил меня за косы и потянул в спальню. Я удержала истерический смешок. Зверь тащит добычу в логово. И добыча сейчас свихнется от радости.

Я сделала два шага и запуталась в юбках, потому что расстегнутое платье неудержимо сползало вниз.

Вскрикнула, и Шерх обернулся, окинул меня диким взглядом. От кончика косы, зажатой в его кулаке, до болтающегося на талии лифа. Я как-то неуверенно потянула ткань вверх, жарко краснея под его взглядом.

Хенсли выдохнул, на миг прикрыл глаза и отпустил кончик моей косы. И я даже подумала, что сейчас прозвучит его любимое «Убирайся». Правда, если бы он это сказал, я точно собрала бы вещи и ушла даже ночью.

Но я ошиблась, Шерх не собирался меня прогонять. Напротив, взял руку, перевернул и поцеловал в центр ладони.

— Даже не надейся, что это будет быстро, — хрипло сказал он, подняв голову. В темноте глаз билось неистовство, и меня снова обдало жаркой волной. — Я слишком долго ждал, рыжая.

Он потянул меня в спальню, отпустил. Прошел к маленькому столику у закрытого окна, зажег лампу, и ее свет мягкими переливами заплясал на поверхностях и утонул в мехах кровати.