Дикари

Влад включает телевизор, щёлкает пультом, пока не добирается до какого-то новостного канала…

Диктор что-то бубнит, а Влад чертыхается:

- Да где же… твою мать! Только что, ведь, говорили…

Сюжет заканчивается, и я вся подбираюсь, потому что в этот момент начинают рассказывать о страшной аварии на одном из шоссе.

«- Транспортное средство марки Мерседес Гелендваген после столкновения с бетонным ограждением загорелся. Водитель автомобиля и два его пассажира, скончались на месте. Личности погибших уже установлены, на момент столкновения в машине находился Никита Громов, сын известного депутата, его друг Арсений Макаров и молодая девушка Елизавета Ковалёва… - вещает диктор.

Не помня себя от шока, встаю на ватные ноги. Вглядываюсь в экран телевизора, но изображение начинает медленно гаснуть, голоса как-то странно отдаляются, и я проваливаюсь в вязкую темноту.

Не знаю, сколько времени провожу в отключке, но когда прихожу в себя, понимаю, что я лежу на чём-то мягком, и моя голова постоянно ударяется о поверхность будто бы от мелкой тряски…

К горлу подкатывает тошнота, и я с трудом разлепляю глаза…

- Эй! Ты как? – взволнованно спрашивает Влад с переднего сидения.

- Что… где… - вяло отзываюсь, оглядываясь по сторонам. – Ты куда меня везёшь?

- В больницу, конечно! – говорит Влад. – Тебе стало плохо! Хочу, чтобы тебя осмотрел врач. На сегодня достаточно смертей!

Когда он напоминает об этом, сердце снова пронзает острая боль. Хочется завыть в голос! Я просто утыкаюсь лицом в сидение и зажмуриваюсь, пытаясь сглотнуть образовавшийся ком в горле.

Весь прочий мир перестаёт существовать, накатывает странное оцепенение... внутри только пустота и холод…

Они погибли… Как это? КАК?!

Арс, Никита, Алиса… их больше нет. Я никогда не увижу их… Даже на похоронах, ведь их тела обгорели…

Мне почему-то не плачется. Вообще никаких эмоций. Будто часть меня до сих пор не верит в то, что произошло. Быть такого не может… Чтобы трое молодых людей жили себе, жили… а потом в одну секунду их не стало!

Не знаю, сколько времени мы едем с Владом молча, но, когда добираемся до клиники, я уже почти не чувствую головокружения.

Он выходит из машины и открыв дверку, подаёт мне руку. Двигаться мне не хочется, да и говорить тоже… Полное опустошение…

Однако Влад, будь он неладен, продолжает тормошить меня, пытаясь вывести из этого состояния.

- Выходи, Лиза, - говорит, а сам уже закидывает себе на плечо мою руку.