Второй стих гласил: «Твое тело поглощает мое, поистине теперь я — часть тебя, а вместе мы неразрывный круг любви». До сегодняшнего дня я никогда не могла его понять. Разве подобная сладость не рождает новое существо?
— О, Ясаман, — он был поражен ее девичьей мудростью, — ты понимаешь гораздо больше, чем предполагаешь сама. В «Махабхарате» сказано: «Женщина — половина мужа, его бесценный друг, постоянный источник его удовольствий, добродетели и благополучия. Помощь в течение всех лет земной жизни и бесконечное очарование».
Я надеюсь, все это сказано о тебе. И поэтому я самый счастливый человек, мой цветок жасмина!
Ясаман отстранилась от мужа, поднялась на локти и заглянула в его красивое лицо. Ее собственное было бледным, по-видимому, от потрясения.
— Откуда ты знаешь этот стих из «Махабхараты»? Тебе его кто-нибудь, конечно, сказал?
— Сказал? — изумился он. — Я изучал «Махабхарату», и этот стих мне особенно нравится. Я всегда считал, что именно такие чувства должен испытывать мужчина к своей жене.
Наверное, поэтому я раньше и не брал себе супругу. — Он нежно прикоснулся к ее лицу. — Ты вся побелела, любимая. Что с тобой? Наша первая общая страсть оказалась тебе не под силу?
— Стих, который ты мне только что прочитал, Ямал, был третьим и последним из начертанных на стене в спальне Кандры. Как будто она сама благословила наш союз! Как ты думаешь?
Слова принцессы поразили Ямал-хана, но он тут же улыбнулся.
— В каком-то смысле это так и есть, любовь моя, — согласился он и, поцеловав ее, добавил:
— И я верю, это принесет нам счастье.
Большое счастье.
Глава 6
Ман Баи, первая жена Салима, была в истерике. Она всегда слыла нежным существом с утонченной натурой, подверженным депрессиям. Слуги послали за ее любимой теткой Иодх Баи, женой Могола, которая одновременно приходилась ей и свекровью.
— Дочь моя, дочь моя, — заключила в объятия племянницу Иодх Баи, успокаивающе поглаживая ее надушенные темные волосы. — Кто тебя так расстроил?
Сначала Ман Баи не могла ответить.
Она лишь трагически всхлипывала, показывая, как разбито ее сердце, и тетка изо всех сил старалась ее успокоить.
— Ты должна заставить правителя прекратить все это, — наконец выкрикнула она.
— Прекратить что? Расскажи мне, дитя мое, — терпеливо попросила Иодх Баи.
— Правитель опять разгневался на моего господина Салима. — Колоссальным усилием племяннице удалось собраться с мыслями. — Он снова грозит лишить его права наследства в пользу нашего сына Хушрау.
