Ни одна девушка не выглядит такой спелой и зрелой, готовой, чтобы ее сорвали. Она будет моей!
— А если она замужем, Рован? С де Мариско лучше вести себя поосторожнее. Они горой стоят друг за друга, а их женщины — не распутницы. Если хочешь заполучить кобылу из конюшен лорда де Мариско, Найтвинд, следи-ка лучше за своими манерами. Маркизу Вестлею негоже гоняться за женщинами.
— А графу Кемпе? — ухмыльнулся его друг. — Ты почти полмира проскакал в погоне за Валентиной Бэрроуз, а она ускользнула от тебя и вышла замуж за кузена лорда Бурка.
— Увы, — ответил Томас Ашбурн, граф Кемпе, — злой рок не позволил мне жениться на моем божестве, но я всегда относился к ней с нежностью и уважением. Я счастлив, что Вал, Патрик и я остались добрыми друзьями. Я дорожу их дружбой.
Граф Кемпе был красив: высок, со стройным, хорошо сложенным телом атлета, серыми с поволокой глазами и жесткими, аккуратно постриженными волосами. Его лицо украшали элегантные, с заостренными кончиками, усы.
В свое время из-за него трепетало множество сердец, но он был покорен лишь одной женщиной — Валентиной, леди Бурк. И с тех пор никто не смог поразить его воображения.
Спутник его был не так красив. Высокий, гладковыбритый, с квадратным подбородком, прорезанным посередине ямочкой, он был крепко сбит, но не толст, а широк в кости. Кожа его была свежей, но больше всего привлекали взгляд его золотистые глаза и копна вьющихся рыжевато-коричневых волос. Он держался с надменностью, которую можно было ожидать от человека, ведущего свой род от самого Альфреда Великого14.
Его семья владела обширными землями.
Подъехав к, дому, всадники спешились, и конюх принял их лошадей. Лакей проводил гостей в дом и провел в маленькую светлую приемную.
— Граф Кемпе и маркиз Вестлей к лорду де Мариско, — объявил Том Ашбурн лакею.
— Хорошо, милорд. Извольте немного подождать. Вино и печенье на столе, — сказал лакей и с поклоном вышел из комнаты.
Не имевшие еще в этот ранний час ни крошки во рту, мужчины расположились на стульях с обитыми декоративными тканями спинками и налили себе вина.
Рядом пылал небольшой камин, разгоняя утренний холодок.
Внезапно дверь растворилась, и в комнату вошла улыбающаяся женщина:
— Том Ашбурн, ну какой же ты негодник! Почему ты не сообщил, что приедешь? Здесь Патрик и Валентина. Мы праздновали день рождения Велвет. — Она обняла его и расцеловала в обе щеки.
