И Генри Стюарт, даже если бы не знал ничего другого, впитал эту веру с молоком матери."
"Гленкирк остановился и огляделся, он был в сводчатом коридоре совершенно один. До его уха долетел какой-то звук, и он машинально отступил в тень. В конце коридора открылась дверь, и в полоске мелькнувшего света он различил силуэты мужчины и женщины. Они были далеко, и лиц он не рассмотрел. Женщина бежала впереди, за ней гнался мужчина и настиг как раз напротив убежища графа.
Он узнал обоих, но не посмел себя обнаружить.
— Ты ведешь себя нечестно, милорд, — низким соблазнительным голосом смеялась Жасмин.
— Я выиграл! — отвечал ей Генри Стюарт.
— Ты жульничал! — возражала она. — Я играю в шахматы с младенческих лет и обыгрывала даже отца — лучшего шахматиста в Индии. Ты, сэр, ему вовсе не ровня. Я видела, как ты спрятал в кулаке слона! Победа не за тобой, милорд!
— Тем не менее тебе придется сдаться, мадам, или я испущу дух прямо здесь, в этом темном коридоре.
Ты ведь не хочешь быть повинной в моей смерти. Тогда вместо меня королем Англии когда-нибудь станет братец Карл. А он для этого слишком серьезен. Лучше вместо этого я его сделаю архиепископом Кентерберийским. — Генри Стюарт рассмеялся и схватил Жасмин.
В тусклом свете факела граф Гленкирк заметил, как она рванулась в сторону, ускользая от принца. Теперь, думал граф, следовало объявить о своем присутствии, но он никак не мог выступить из тени и вместо этого следил, как они играли в салочки.
Вот принц снова настиг Жасмин, схватил в объятия и принялся целовать.
Он прижал ее к каменной колонне и шептал что-то. Затаив дыхание, Гленкирк видел и слышал все из своего укрытия.
— Ведьма! Любовь моя! Ты околдовала меня. Жасмин, — Голос Генри Стюарта дрожал, как у влюбленного, старающегося овладеть собой.
Принц склонил голову и поцеловал ее в вырез платья, потом опытными пальцами ослабил шнуровку ровно настолько, чтобы освободить грудь, и впился в нее губами.
Жасмин всхлипнула.
— Нас увидят, — слабо запротестовала она.
— Мы одни, любовь моя, — успокоил ее принц «Если я не решаюсь себя обнаружить, — подумал граф Гленкирк, — нужно отвернуться». Но он не сделал ни того ни другого.
— Я хочу тебя, любимая, — шептал принц. — Теперь же. — Он стал поднимать ее юбки.
— О, Хэл, не здесь, — упрашивала Жасмин, но Гленкирку показалось, что ее не очень смутило ее положение.
