— Мне тоже тяжело расставаться с тобой, милорд, — отозвалась Жасмин. — Но я увижу детей. К тому же мне говорили, что в бедных районах Лондона уже свирепствует чума. С бабушкой я буду в большей безопасности и наш ребенок тоже.
Он улыбнулся, потому что, говоря о ребенке, она употребила шотландское слово, потом положил руку ей на живот, который был уже заметен.
— Храни тебя Бог, любовь моя. К сентябрю я приеду к тебе. Мои обязанности не позволят мне быть у тебя раньше.
Их губы встретились в нежном поцелуе, и Жасмин почувствовала, как под закрытыми веками на глаза наворачиваются слезы.
Она любила этого красивого принца, и ей было горько расставаться с ним. Но безопасность их ребенка зависела от ее благоразумия.
Она горестно вздохнула и освободилась из его объятий.
Он заглянул в ее небесно-бирюзовые глаза. Как ему хотелось попросить ее остаться, но Генри Стюарт понимал, что не может думать только о себе. Будущий король должен принимать решения, основываясь на здравом смысле, а не на своих желаниях. А то и другое редко совпадало.
— Я люблю тебя, Жасмин, — тихо произнес он и помог ей подняться в карету, где уже устроилась Торамалли. — Присматривай за госпожой, мисс Торамалли, — попросил ее принц и захлопнул дверцу кареты. Последний раз махнув рукой, он дал знак кучеру, и экипаж неспешно тронулся в путь.
Жасмин, опустив окна, смотрела на него:
— Прощай, милорд! Прощай, любовь моя! Он не разглядел слез, блеснувших на глазах Жасмин, но на его лице не было улыбки.
Девять дней Жасмин добиралась до Королевского Молверна, но когда прямо из кареты попала в распростертые объятия Скай, то почувствовала — она дома.
Дома! Да, Королевский Молверн был ее домом. Она так и сказала бабушке, довольной и ее возвращением, и ее признанием. Женщины снова обнялись, потом Скай отпустила Жасмин.
— Слава Богу, ты дома! — горячо сказала она и, взяв внучку под руку, повела в дом.
Весна была сырой, и в семейном зале весело пылал огонь.
— Я просто уезжала ко двору, — рассмеялась Жасмин.
— И вернулась кое с чем, чего у тебя не было, когда ты покидала дом.
— Скай потрогала живот внучки.
— Я люблю его, бабушка, — тихо ответила Жасмин, — хотя никогда ему об этом не скажу. Он еще очень юн — в один миг готов позабыть о долге, и в то же время жаждет стать хорошим королем. Но он хороший человек и будет к ребенку добр."
"— Я не упрекаю тебя, девочка, — успокоила ее Скай. — В юности я сделала то же самое.
— В юности ты сделала куда хуже! — шутливо упрекнул ее Адам, появляясь в зале.
