— Добро пожаловать домой, дорогая внучка! — Он обхватил Жасмин своими огромными руками.
Она сердечно поцеловала дедушку, потом, отступив, спросила:
— Ты хромаешь. В чем дело?
— В чем дело? — вмешалась Скай. — Я скажу тебе, в чем дело. Дело в том, что он — старый дурак, Жасмин. Он целыми днями охотится, пьет вино и ест пищу, которая слишком тяжела для его желудка. Вот в чем дело!
— У меня подагра, — с большим достоинством ответил граф Ланди и позволил Жасмин усадить его у огня. — Так что такое я слышал о ребенке, мадам?
— Так мама вам написала? — спросила внучка, устраиваясь рядом, в то время как Скай заняла стул напротив.
— Написала, — подтвердил Адам. — Ты счастлива, дорогая?
— И да, и нет, — призналась Жасмин. — Счастлива» что У меня будет ребенок, хотя и знаю, мы никогда не сможем пожениться с его отцом. И это меня до сих пор беспокоит.
— А как это может не беспокоить? — согласилась Скай. — Но ты ведь знала, начиная свой роман с принцем Генри, какова будет у тебя жизнь, если ты родишь ребенка.
Так что выброси все из головы и не мучай себя понапрасну, девочка. Твоя мать говорила, что принц тебя любит и будет добр и к тебе, и к ребенку, даже если в конце концов женится на ком-то другом.
— А когда появится на свет мой новый правнук? — спросил Адам, потянувшись к принесенному слугой бокалу вина, делая вид, что не замечает уничтожающего взгляда Скай.
— В середине сентября, дедушка, — ответила Жасмин. — Хэл сказал, что приедет незадолго до рождения.
Это его первый ребенок. Королевский кортеж будет следовать через центральные графства, и ему будет нетрудно улизнуть.
Де Мариско кивнули, Скай была рада, что Генри Стюарт хотел присутствовать при рождении ребенка. Это хорошо характеризовало юного принца.
— А где мои дети? — воскликнула Жасмин. — Я так по ним скучала! Так хотела их увидеть!
Скай подала знак слуге, и тот поспешил из зала. Через минуту к ним ворвались трое молодых Линдли в сопровождении нянь.
— Мама вернулась, — объявила им Скай.
— Девочки, сделайте реверанс. Генри, поклонись.
Жасмин поразили перемены, происшедшие в детях, ведь только девять месяцев, как она оставила их! Перед ней стояла Индия: темные шелковистые волосы завивались в локоны, золотистые, как у Рована, глаза широко открыты от любопытства. На ней было платье из розового бархата, которое так ей шло. Она была аккуратна и почтительна. А Генри!
— Вы нарядили его в брюки! — поражение произнесла она.
