Дикие гуси

А Сонька, позабыв о своем обещании, с восхищением уставилась на это отлично тренированное, гармонично развитое, с перекатывающимися мускулами тело и мысленно благодарила Бога за такого попутчика. Может, и еще какие мысли мелькали в ее красивой головке — мне об этом ничего не известно. Но за первую — ручаюсь!..

После завтрака Айс вновь шагнул к зарослям.

— Пойду проверю, что еще за сюрпризы подготовил в коляске нам твой отец!

А сюрпризы присутствовали: помповый спецкарабин КС-23М, десяток зарядов к нему — маленькие гранатки с «Черемухой», нервно-паралитическим газом, — и пара колец трубчатой взрывчатки с миниатюрными дистанционными взрывателями.

«Нет, я этого не вынесу! У нас, в России, эти экземпляры хранятся лишь в строго засекреченных шкафах спецподразделений, а здесь валяются в какой-то, извините, сраной коляске ржавого мотоцикла! В конце концов, я должен выяснить, где фидаины-любители достают все это добро! Может, хоть Соня что-нибудь прояснит? Ведь получается — нас лупят нашим же засекреченным оружием, а мы до сих пор отстреливаемся из Мосинской трехлинейки! Нонсенс какой-то!»

И он пошел на лужайку искать Соньку, чтобы выяснить с ее помощью фокусы с секретным оружием, а найдя ее, забыл все, о чем хотел спросить.

Лишь стоял, не в силах оторвать взгляд от раскинувшейся на травяной подстилке очаровательной фигурки, мирно посапывающей во сне. Она сейчас была очень красива — в десять, в сто раз красивее язвительной бодрствующей Соньки! Да, не зря во многих русских сказках обязательно отводится место спящей красавице: во сне люди становятся самими собой, доверчиво раскрываясь и душой, и телом.

«А почему бы и не поспать про запас? Ведь раньше ночи ехать дальше не имеет смысла — сразу же засечет контрразведка. Время еще есть…»

Айс, осторожно обойдя Соньку, пробрался в самый дальний угол шалаша, присыпал травой захваченный с собой «арсенал».

Проснулся он, когда уже темнело: сказалось напряжение последних дней и ночей. Соньки в шалаше не было, зато снаружи доносился приятный мелодичный голос, напевавший нехитрую песенку о синих глазах и разбитой вдрызг любви. Айс высунул голову на свет Божий: между двух камней ярко пылал небольшой костерчик, а на плоском кругляше, положенном сверху, запекались… четыре рыбины.