Дикие гуси

Вот там-то нам и обломится случай поквитаться!

Однако в Ростове нужно бывать наездами — нечего там зря светиться, особенно с такими алкашами, как Батон и Шнифт. Значит, нашим местом расположения будет соседний Краснодарский край, где-нибудь повосточнее… Майор вытащил из своего сейфа карту края, зажмурил глаза и наугад ткнул пальцем в ее восточную часть. Открыл глаза — ага, станция Кавказская! Ну, пусть будет Кавказская.

— Ничего, гэбэшник, мы тебя и оттуда достанем!

И на следующее утро нанятая фура, загруженная конфискованным на рынке лавровым листом, мчала их к кубанской станции…

А в комнате Гарика на его сочинской вилле раздался телефонный звонок, прервав застольную беседу с Айсом и Сонькой.

— Привет, чебурек! — женский голос был ласково-угрюмым, — Не догадываешься, кто тебя тревожит в ночь глухую?

— Ну, кому не спится в такую пору? — попытался хорохориться Гарик.

— Брось, авторитет, все ты понял, но не обо всем догадываешься! — властно перебила его женщина. — Надеюсь, тебе известно название женской бригады «Белые колготки»?

— Снайперши, международные наемные убийцы! — покорно подтвердил Гарик, делая знак подскочившему в кресле Айсу, чтобы тот оставался на месте.

— Ну, тогда ты сам должен догадаться: то, что до этого делала я и мои ребята в твоих барах и на вилле, — первоапрельская шутка, так сказать, по сравнению с тем, что мы можем сделать!

— Догадываюсь! — на лице Гарика выступили крупные капли пота.

— Доложил покойник? Кстати, на кнопку дистанционки, между прочим, я могла нажать и минутой раньше! Тебе это ни о чем не говорит, Гарик?

— Могу подсказать. Мы с подругой служили неподалеку от Ленинакана в то время, когда на армейских складах заведующим работал небезызвестный тебе Аро…

— Я его знаю поскольку постольку! — попытался реабилитироваться Гарик.

— … который являлся твоим товарищем и компаньоном по совместному грязному бизнесу! — невозмутимо продолжил женский голос. — Аро получил по заслугам, но после его смерти осталась некоторая сумма, часть которой принадлежит мне и моей подруге — за моральный, скажем так, ущерб, причиненный этой сволочью.