Дикие гуси

«Господи, каким же я идиотом пришел сюда! Неуклонно верил в ум, честь и совесть своей любимой „конторы“ — КГБ! И каким дерьмом все это оказалось при ближайшем рассмотрении: стукач на стукаче сидит и стукачом погоняет! Уволен… и, слава Богу, и хрен с ними — неужели не найду себе занятия по теме, с моим-то уровнем подготовки!» — это он продумывал уже на ходу, спускаясь по лестнице к выходу из своего бывшего «родного» управления.

И действительно, причин для беспокойства, вроде бы, не было: с детства он готовился к такой вот службе — это позволило ему еще до армии получить мастера спорта по пулевой стрельбе, довольно сносно говорить на английском и иметь пятилетний стаж занятий боевым у-шу.

Дальнейшая служба в спецподразделении КГБ Москвы также внесла немалый вклад: Юра возмужал, окреп физически и морально, несколько раз «работал» по боевым задачам… После срочной изъявил желание продолжить службу в органах и поступил учиться заочно. Рост — 196, вес — 95, отличное владение всеми видами и системами вооружений и своим телом… И с такими данными — нам ли быть в печали?

Но на практике все оказалось не так-то просто: на заводах, фабриках, в фирмах, даже в магазинах, куда он пытался приткнуться на работу, «товарищи», отвечающие за кадры, узнав, где до этого обитал Юра, быстренько от него отделывались: «Извините, по вашей специальности работы нет!» Все правильно, а вдруг — стукач? Хотя, с другой стороны — какой дурак будет поступать на работу для «стукачества», в открытую заявляя, что служил в ГБ? Непруха, и все тут…

Родители у Фетисова и были, и в то же время как бы не были.

Как это? Да вот так: до его двадцатилетия они были заядлыми коммунистами, и, в основном, это их заслуга, что сын с тринадцати лет заболел службой в Комитете. А с 1986-го, убедившись в крахе своих идей морального кодекса строителя коммунизма и разуверившись во всем, они довольно резко ударились в христианскии евангелизм и… прокляли сына за службу в «бесовской» системе, попутно разменявшись с ним квартирами. Теперь Фетисовы виделись редко: у родителей — дел по горло в связи с миссионерскими командировками чуть ли не по всему свету, а у сына — своя служба и жизнь…

Для безработного бывшего кагэбэшника настало время думать: пришла осень 1989-го. По сообщениям прессы и телевидения на Балканах — в бывшей Югославии — кто-то чего-то с кем-то не поделил. Там начиналась бойня, которой пророчили «многие лета».