Дикие гуси

 — Ну, пшли!

Войдя в комнату, увидели картину ту же, что и до ухода: в дальнем темном углу — привязанный к «коню» наемник, на дощатом столе — лампа. Однако были и дополнения: на лампе отсутствовало стекло, отчего коптящий язычок пламени еле-еле рассеивал тьму, высвечивая лишь слабо белеющие ягодицы привязанного да тюбик вазелина на столе.

— Эй, Черпак! — позвал Хомяк.

Никакого ответа, лишь промычал что-то привязанный.

— По нужде пошел прошвырнуться! — Лось оголил свое «оружие» и, даванув на него из тюбика, шагнул к «коню».

 — Ну что, приступим, моя милая?

«Наемник» замычал и задергался на привязи под его тараном. Но Лося это теперь мало трогало. Закончив акт, он приказал Хомяку и Суке:

Пошарив в простенке между окнами, отодвинул два кирпича и, вынув из тайника пластиковую бутылку, скрутил пробку. По комнате поплыл керосиновый запах денатурированного спирта. Лось прямо из горла хватанул добрых четыре глотка и запил прямо из кастрюльки заваренным чаем.

Результат не замедлил сказаться уже минут через десять: глаза его почти вылезли из орбит, в голове взорвался фейерверк, а ярость к «опущенному» удесятерилась.

— Изуродовать меня собрался, да? — он шагнул к «коню», отшвырнул в сторону Хомяка и потянул из-за пояса финку, — Ну, давай кто кого!

Первый удар ножа пришелся точно под левую лопатку: Лось был вовсе не вором в законе, коим поставил себя перед Хомяком, Сукой и Черпаком, а «мотал сроки» за обыкновенный «гоп-стоп» — грабеж.

Последний срок дополнился «мокряком»: он вспорол живот ножом сторожу горпарка, пытавшемуся задержать его после неудачного ограбления. А до первой отсидки Лось работал забойщиком скота на одной из скотобоен Масиса, так что удар его был выверен и отработан соответствующей практикой. Привязанный был мертв после первого удара, но он продолжал наносить и наносить следующие — куда попало, лишь бы бить. Наконец, ухватив голову несчастного за волосы, он резанул раз, другой, третий — и бросил ее, окровавленную, к ногам Хомяка и Суки, стоящим у стола.

— Котел растопили? В топку его. На куски — и в топку!

Повязка, закрывающая рот и половину лица убитого, упала, и «шестерки» с воплями ужаса рванулись в разные стороны от страшного подношения.

— Ч-ч-черпак! — прыгающими от ужаса губами пролепетал Сука, тыча вниз пальцем.