Дикие гуси

Сперва было бросились разыскивать и их, но затем махнули рукой: у всех троих осталась невостребованной месячная зарплата, что с лихвой окупало суточные затраты ГСМ.

— А, за трудовыми книжками придут! — успокоили себя работники бухгалтерии.

Наивные люди! Этих бланков теперь в любом подземном переходе метро навалом — по «полтиннику» за штуку — с печатями и штампами любых предприятий СНГ и ближнего зарубежья…

Но Грунский чувствовал нутром: успокаиваться нельзя. Хоть Сука и Хомяк «прибрались» в прачечной — сожгли останки друзей и замыли следы крови — он оставался участником «разборки» и свидетелем их позора — мольба о пощаде на коленях.

Значит, его постараются «замести» следом.

«Лечь бы на дно, как подводная лодка, и позывных не передавать! — мыслил он по Высоцкому, — Лечь бы, а куда?»

Пока Олег размышлял над этим вопросом, последовали события, подстегнувшие его не хуже старинного арапника.

Выписку Олегу врачебный консилиум назначил на десятое июня.

А за паспортом и компенсацией по ранению нужно было ехать в Ленинакан. Денег на поездку не было ни копейки. Грунский думал, упорно думал — где их раздобыть. Но ничего пока в голову не приходило. Чтобы быть при бабках, надо было занять у кого-нибудь определенную сумму. Но у кого? Учитель из Гориса разводил руками:

— Вот незадача — у меня сейчас ни денег, ни родственников не осталось: все сбережения сожрала инфляция, а родных накрыло в доме «случайной» ракетой с вертолета… Впрочем, есть у меня одна мысль… — какая это мысль, он Олегу так и не признался.

Грунский, по правде говоря, на него мало рассчитывал: искалеченный войной человек с искалеченной судьбой — ну что с него взять?

В одном Вазгену Анастасовичу все же повезло: для больницы местными спонсорами были закуплены пять инвалидных колясок и ступневые ортопротезы. Медперсонал поставил его перед выбором — одно из двух: либо коляска, либо протезы. Он выбрал коляску.

— Я не Маресьев, знаешь ли, — признался учитель Олегу вечером в палате, — героя из меня никогда не получится! Это вы, русские, любите крайности: если бой, то умереть всегда готовы, а если протезы, то на них обязательно танцевать! Учить детей я смогу и в коляске, главное голова цела, а с ней — мозги мои и язык…

И теперь он раскатывал по больнице в сверкающем хромом и никелем кресле, удивительно ловко манипулируя рычагами и кнопками.