Дикие нравы

Повстанческие армии и банды тоже поутихли, получив каждый свой кусок подконтрольных им гор и джунглей, величина которого прямо зависела от качества вооружения, численности и общей отмороженности их состава. Возникновение на уже поделенной территории нового источника дохода и, судя по всему появление новой силы на него претендующей, должно было однозначно разрушить и без того шаткое равновесие. Не говоря уже об общей незаконности разработки недр без санкции пусть и не имеющего здесь никакой реальной власти, но все же почти демократически избранного правительства страны.

— Послушай, Реми, — окликнул заскучавший Андрей сидящего сзади улыбчивого нигерийца. — Объясни мне, как же так получается, вот, например, в твоей стране все спокойно и нормально, хотя она не такая богатая ископаемыми. А здесь нищета и постоянная война…

— Потому и постоянная война, Андэ, — расплылся в улыбке капитан. — Кому что может понадобиться в бедной и нищей Нигерии? Кто будет платить за организацию там повстанческих фронтов? Разве что полный дурак, ведь он никогда потом не вернет своих денег.

Другое дело здесь, богач, что платит деньги тому, кто станет хозяином этой страны, может рассчитывать на хорошую выгоду в будущем. К сожалению, слишком многие люди с деньгами это понимают, потому здесь никогда не наступит мир, пока не кончатся деньги у тех, кто готов платить их за убийство. А народ, живущий на этой земле, обречен на вечную войну, вечную кровавую бойню и вечные муки. Танталовы муки… Да, не зря же здесь самые богатые в мире россыпи тантала. Это очень символично — страна тантала, обреченная на Танталовы муки, умирающая от голода в бесплодной попытке дотянуться до принадлежащих ей богатств.

— Так что, ты считаешь, что мы здесь находимся совершенно зря, и мир на этой земле не наступит никогда? — переспросил Андрей, его забавлял этот разговор, отвлекая от изнурительной жары и монотонной, вьющейся сквозь джунгли дороги.

— Ха! Меня спрашивает об этом русский! Ты что, Андрэ, никогда не слышал про такого человека, которого звали Карл Маркс?

— При чем здесь Маркс?

— Как при чем? Это ведь он написал, что нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради трехсот процентов прибыли, разве нет?

— Может быть, — неуверенно согласился Андрей, марксистско-ленинское учение в его время в военных училищах уже не проходили, потому точно вспомнить автора известного в общем-то изречения ему не удалось, так только мелькнула в голове мысль о том, что подобное он уже где-то слышал.