Дикие нравы

Что ж, если ты существуешь, Кортек, то большое тебе спасибо, выручил!»

Где-то внизу живота, что-то довольно булькнуло и заурчало, разлилось приятно пульсирующее тепло, но Максим не обратил на это никакого внимания, в который раз уже он принялся пересказывать свою нехитрую историю.

Лагерь открылся перед ними внезапно. Джунгли неожиданно расступились, размыкая свои зеленые объятия, выпуская машины на просторную вырубку. Окруженные лесным морем замерли посреди просторной засеки шалаши и палатки, тростниковые хижины и просто навесы из грязных кусков брезента, растянутых между колышками.

На въезде в это ободранное великолепие помещался самый настоящий шлагбаум на скорую руку сработанный из тонкого ствола молодого гибкого дерева избавленного от веток и очищенного от коры. Под шлагбаумом сидел чернокожий парень в добротном натовском камуфляже, в замызганных сланцах на ногах и отчего-то в каске. На подъезжающие машины он не обратил никакого внимания, так как был поглощен гораздо более важным делом, чем караульная служба на импровизированном КПП — увлеченно ковырял деревянной ложкой во внутренностях объемистого закопченного котелка. Лишь когда водитель негодующе просигналил, а Пойзон, привстав на переднем сиденье, для большей убедительности погрозил вояке костистым кулаком, бдительный страж соизволил прервать прием пищи и, лениво потянувшись, оттащить загораживающее проезд бревно в сторону.

— Дисциплина ни к черту, — пожаловался Максиму Пойзон. — Эх, то ли дело во французской армии…

Он мечтательно закатил глаза, видимо представив себя в роли французского майора.

Максим в этот момент рассматривал небрежно брошенный у шлагбаума автомат караульщика и лишь согласно кивнул. Вид оружия говорил сам за себя и наглядно доказывал, что в чем в чем, а уж в плане воинской дисциплины и порядка май-майям до французов весьма далековато.

— Могу поспорить, что затвор этого автомата можно передернуть разве что ногой, так он зарос грязью и ржавчиной, — пробормотал себе под нос Максим.

Пойзон, однако, услышал и сокрушенно закивал головой:

— Вы даже не представляете, насколько правы, друг мой, но что тут поделаешь, основная масса наших солдат тупые дикари, абсолютно ничего не понимающие в военном деле и практически не поддающиеся обучению. Приходится это признать. Впрочем, это не столько их вина, сколько наследие проклятого колониального прошлого, когда белые угнетатели сознательно низводили коренное население страны до положения скотов.