Что-то было в них невыносимо знакомое и неправильное, будто в вещи из совсем другого мира неожиданно оказавшейся на пути там, где она заведомо никак появиться не могла. Макс замер, внимательно вглядываясь в полустертую маркировку, яркое солнце заливало поверхность ящиков, не давало прочесть облупившуюся черную краску букв. Да ведь это же… Он аж задохнулся от неожиданности. Не может быть! Этого не может быть, просто потому, что не может быть никогда! Но, развеивая последние сомнения, его глазам открылась пристроенная на самом дальнем ящике длинная зеленая труба с заглушками на обоих концах.
Беспощадное экваториальное солнце заливало ее слепящими, играющими на вспучившейся краске лучами.
— Ну что встал! — недовольно окликнул его Пойзон, дергая за локоть.
— Да отцепись ты, обезьяна! — в сердцах ляпнул по-русски Максим, одним движением вырывая свою руку из захвата, не замечая удивленного взгляда Андрея, не видя, как зло ощерившись, синхронно положили пальцы на спусковые крючки пулеметов охранники.
Он ничего сейчас не видел вокруг, в мире остались лишь эти ящики и длинная зеленая туба, ничего важнее сейчас просто не существовало.
Он шагнул вперед. Да никаких сомнений, перед ним был родной, знакомый до боли по службе на испытательном полигоне комплекс «Игла», точнее не весь комплекс, а только туба с ракетой. Пусковой механизм был отстыкован и нигде в пределах видимости не обнаруживался. Но и одной тубы достаточно с лихвой, ящики, скорее всего тоже не пустые. Уж больно знакомая укупорка, после стольких лет постоянных испытаний ни с чем не спутаешь.
Наш, разработанный в Коломне, ПЗРК, и какими только судьбами занесло тебя в лапы к африканским повстанцам? Ну да сейчас не об этом, потом разбираться будем. Перед глазами сами собой запрыгали строчки из первой части руководства по эксплуатации, накрепко затверженные когда-то наизусть: «КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ размещать комплекс в непосредственной близости от нагревательных приборов, на расстоянии менее пяти метров от источников открытого огня и в местах незащищенных от попадания прямых солнечных лучей».
Долбанные обезьяны, уж не знаю, как попала к вам в руки сложная зенитно-ракетная техника, но вот шарахнет сейчас похоже, так, что никому мало не покажется. Предельная жара для «Иглы» — 50 градусов Цельсия, здесь сейчас все шестьдесят, плюс еще жалящие солнечные лучи, так и впивающиеся в корпус лежащей на ящиках тубы. А в каждом ящике еще по две таких же, которые обязательно сдетонируют при взрыве.
