Дикие нравы

Вообще с этим импровизированным расчетом пуска проблем оказалось гораздо больше, чем Макс предполагал в начале. И основной трудностью было практическое незнание обоими пацанами французского языка, так, несколько отдельных слов типа «мама», «хлеб», «стрелять», «стой» и почему-то «презервативы» и «проститутки». Довольно странный набор с точки зрения нормального европейца. На их племенном диалекте Макс само собой не мог понять ни слова, не то что командовать в бою. По ходу движения к месту засады Чубуков, при помощи Пойзона и кое-как изъясняющегося на языке Вольтера лейтенанта разведчиков, составил для обоих своих подносчиков что-то вроде универсального разговорника жестов, обговорив ряд движений руками долженствующих означать наиболее употребительные команды.

Конечно, гораздо проще было бы оставить рядом с собой самого Пойзона, или даже полуграмотного лейтенанта в качестве переводчиков, но как оказалось ни тот, ни другой вовсе не горели желанием находиться в том месте, куда, направляемый по дымному следу выпущенных ракет, должен был в первую очередь обрушиться удар возмездия вертолетных НУРСов. Что ж, если офицеры, командующие операцией в один голос заявили об острейшей необходимости своего присутствия в цепи разведчиков широким кругом опоясавшей во избежание различных досадных случайностей выбранную Максимом огневую позицию, то делать ничего не оставалось, пришлось наскоро учить обоих подносчиков языку жестов. Мальчишкам же так понравилось это увлекательное занятие, что они тут же принялись тренироваться, показывая друг другу изобретенные по ходу действия Чубуковым фигуры кулаками и пальцами.

Гул мощных лопастей рвущих небо нарастал с каждой минутой, еще несколько секунд и головная машина должна была вынырнуть из-за кромки леса. Максим поудобнее пристроил на плече громоздкую трубу «Иглы» и с силой вжал рычаг, приводя в действие систему питания. В последний раз окинул взглядом импровизированную огневую — небольшую круглую как пятак полянку посреди джунглей, покрытую невысоким кустарником молодой поросли, неглубокий окопчик справа и чуть позади, в котором уже присел, положив руки на гладкий бок очередной пусковой один из чернокожих подносчиков, замершего, будто соляной столб с безвольно опущенными вдоль тела руками Андрея, второго подносчика застывшего рядом наготове с длинной трубой очередной «Иглы»… и вдруг где-то под сердцем царапнул противной резкой болью отравленный коготок дурного предчувствия.