Дикий мед

Послушайте, дитя мое, почему бы вам не поехать домой? Вы уже измучились, а больничная атмосфера будет с каждым часом все больше действовать вам на нервы.

— Я бы предпочла остаться, — тихо возразила Домини. — Обещаю вести себя хорошо. Мы с Карой попьем кофе в буфете, а потом будем ждать на скамейке в саду.

— Как вашему доктору мне следовало бы приказать вам отправиться домой. — Матрос укоризненно покачал головой, глядя на нес. — Но там вы, без сомнения, в ожидании сообщений станете беспокоиться еще больше. Ну ладно, сидите в саду.

Солнце поднимается, теплеет. Вам с сестренкой будет не вредно посидеть несколько часов в саду.

— Хирург хороший, Метрос? — Домини смотрела на него глазами, казавшимися огромными на ее очень бледном лице.

— Один из самых лучших, — уверил Суиза. — Он такой же твердый и беспощадный, как сам Поль… а такие люди умеют добиться чего угодно, верно?

— Не совсем… на этот раз… — Домини прикусила губу. — Поль наверняка возненавидит меня, когда все кончится… Но как я могла бы позволить ему умереть?

Метрос все еще слышал ее слова, сказанные так просто и тихо, когда она уже вышла от него и шла по коридору, и спускалась по лестнице, что вела к комнате, где уже могла проснуться Кара и обнаружить, что осталась одна.

Домини ускорила шаг, ей не терпелось поделиться с Карой новостью о том, что Поль уже находится в руках хирурга, и надеждой на то, что его мастерство подарит Полю не только жизнь, но и зрение.

Время шло очень медленно и все же, когда Домини увидела подходящую к ним медсестру, ее появление показалось ей неожиданностью.

Они с Карой поднялись навстречу сестре.

— Месье Стефанос уже не в операционной, можете заглянуть к нему на минутку в реанимационную палату.

Сестра добавила, уже по-гречески, а Кара перевела ее слова, что хирург хотел бы поговорить с мадам Стефанос.

Сердце у Домини резко дернулось. Она умоляюще взглянула на Кару, и та поспешила расспросить медсестру.

— Она говорит, что это просто формальность. — успокоила ее Кара, но, идя по тропинке между двумя рядами цветов, они крепко держались за руки.

Так они и вошли в больничные двери.

Поль, как и все, перенесшие изнурительную и длительную операцию, выглядел так, будто никогда не сможет проснуться. Голова была завернута в белые бинты, и тишину комнаты для выздоравливающих нарушила наконец расплакавшаяся Кара.

— Я-я… это я от счастья, — рыдала она. — Я т-так счастлива, что Поль в-выздоровеет.

Хирург был высоким темнобровым мужчиной с тяжелыми плечами и категоричным тоном.