Дикий мед

 — Ветер играл ее волосами, как шелковым стягом, а глаза были наполнены синевой греческого неба и океана… В уголке рта у Поля забился нерв, когда он посмотрел на нее. Он запечатлел взглядом и ее вышитую критскую блузку, одетую навыпуск поверх морского покроя брюк, и как ветер прижимал шелк к ее телу, ласкал ее, перебирал волосы, разрумянил щеки так, что они стали похожи на гвоздики.

— Люди Анделоса подумают, что я самый счастливый человек на земле, — с грустной иронией заметил он.

— Хотела бы я быть некрасивой! — эти слова она произнесла, словно обращалась к ветру.

— Так ли это, моя маленькая колдунья? — Он громко рассмеялся, откинув назад голову. — Красивая… некрасивая… ты все равно останешься Домини.

Она слышала его, но внимание ее привлекло сверкнувшее в движении крупное морское существо, вынырнувшее рядом с катером.

— В греческих водах водятся акулы? — спросила она, указывая на мелькнувший плавник.

— Это дельфин. — Он склонился к воде, наблюдая за скользящим у поверхности, то обгоняющим, то возвращающимся из глубины и, наконец, выбрасывающим свое красивое тело в высоком прыжке, изумительным созданием.

Рука Поля непринужденно обнимала Домини за талию. Она была в восторге от дельфина, которого видела впервые, и с радостной улыбкой повернулась к Полю.

— Аполлонова жажда к морю, — процитировала она.

— Аполлон жаждал много и побеждал во многих битвах, — сухо сказал он. — Дельфины часто приплывают в бухту у нашего частного пляжа, там они наверняка будут развлекать тебя, пока ты останешься в доме на Орлином утесе.

— Разве мы не всегда будем жить там? — Она смеялась над кульбитами дельфина в воде.

— Не всегда, — тихо сказал Поль.

— Вероятно, бизнес заставляет тебя путешествовать?

— Да, — согласился он. — Через несколько месяцев мне придется уехать.

Пока он говорил, ее внимание занимал дельфин, но что-то в тоне его голоса заставило ее взглянуть на Поля. Угадать выражение глаз за темными очками было невозможно, но она подумала, не намекает ли он, что она была для него просто каприз, и со временем он ее отпустит…

Боль в сердце Домини стала еще острее… Она будет принадлежать ему, пока доставляет удовольствие.

Она для него просто игрушка, именно как игрушку он и держит ее сейчас, по-хозяйски обнимая за талию смуглой рукой.

Они прошли, мимо Анделосской гавани, направляясь в бухту, бывшую частью владений Поля, но Домини успела отметить, что гавань напоминает венецианскую.