Дикий вьюнок (СИ)

Не согревает.

Я с какой-то болезненной настойчивостью в очередной раз упрямо пыталась найти в стоящем напротив мужчине остатки того человека, который нежным весенним вечером сделал мне в беседке пансиона предложение руки и сердца. Мне хотелось вытащить его из темных подвалов выстроенной князем крепости и показать, что солнце все еще светит. Все еще тянутся к небу зеленые перья травы и звезды как раньше отплясывают на шелке ночного неба свои невидимые глазу бешеные танцы.

Я открыла рот и сказала.

— Тот… прежний Янош мог.

Только он и мог! Он один.

Князь ненадолго замер, но не позволил себе гневаться.

— Тот… прежний Янош мертв. И заслужил свою участь. Он был глуп и слеп. Его глаза застилала любовь.

— А теперь его глаза застилает ненависть? — устало спросила я. Глупо рассчитывать, что одна слабая невооруженная даже палкой девчонка способна прийти в подготовленную к нападению огромного вражеского войска крепость и вот так запросто вывести из подвала нужного ей заключенного. Этому не бывать.

Хотелось сесть, ноги устали, хотя день в разгаре и уставать было не от чего.

Не думаю, что князь тянул мою энергию, почти наверняка нет, но отчего-то его соседство неожиданно стало тяжелым и неприятным.

На секунду на моем плече сжались пальцы, так крепко, будто сцепились железные зубья, но хватка тут же ослабла.

— Иди за мной, — бросил князь, отворачиваясь.

Естественно, ослушаться не было ни возможности, ни смысла. Я и так слишком много себе позволила. И все зря.

Шли мы быстро и казалось, долго.

Я упрямо перебирала ногами, периодически спотыкаясь на ровном месте, но, вне всякого сомнения, даже если сейчас я растянусь на полу и сломаю шею, князь и тогда не изволит притормозить.

К покоям князя мы к счастью не приближались. Спустились этажом ниже, минули предназначенные для совещаний и работы помещения, а после перешли в крыло, где проживали круорги.

Вопрос куда же он меня ведет, не переставая, бился в голове, стучал в виски, а я судорожно смотрела по сторонам, пытаясь найти ответ, но никаких подсказок не видела.

Впрочем, вскоре мы остановились, князь застопорился практически в самом начале коридора и постучал в большую темную дверь, совершено простую и скромную — чистая деревянная поверхность без единой завитушки или позолоченного узора.

Через несколько секунд постучал еще раз и уже не дожидаясь приглашения, положил ладонь на каштановое дерево и толкнул дверь вперед. Вошел, оставив проход открытым и хотя меня не приглашали, я вошла следом.