Будто ещё вчера я вешала сумочку на край этого деревянного стула и мимолётно задевала пальцами бархат на спинке. Та же вазочка с искусственными цветами на узорчатой скатерти. После небольшой заминки, понимаю, что стою посреди зала и… улыбаюсь. Столько всего произошло в этом ресторане. И то, как на глазах у мужа у меня откололся зуб и я случайно его проглотила. И то, как я однажды перебрала со вкусным вином и, случайно перепутав, села в чужую машину. Была и драка Феликса с какими-то Бибой и Бобой, которые на нетрезвые головы решили ко мне подкатить, но получили в свои красные носы и громко извиняясь, унесли ноги.
Было и изящное падение Феликса, оступившегося через порожек, мне тогда чуть скорую не вызвали, такой приступ хохота был. А ещё запомнился момент, когда я уже почти доела салат и обнаружила под листьями ползающих червячков, целых полторы штуки… одна половинка уже почила у меня в желудке. Вот тогда над моим лицом уже смеялся Громов.
Многое мы здесь пережили. Наше любимое место, где можно отдохнуть, поболтать о насущном, ненадолго забыть о делах.
И так накатывает прошлое, что я на миг забываю о настоящем.
На весах качается хорошее и плохое. И самое странное, что если покопаться, то можно обнаружить, что счастья в моей жизни с Феликсом было больше. Намного больше.
И что делать? Жалеть себя ту, что горела любовью и больно за неё поплатилась? Или ту, что обожглась, но всё равно мечтает снова гореть, лишь бы хоть что-то чувствовать? И жалеть ли вообще?
– Мы должны были продолжить тот день здесь, помнишь? – по спине ползёт строй мурашек.
– Как бы это было, если бы я не совершил тогда самую страшную ошибку в жизни? – дотронувшись до моих запястий, мужчина ведёт свои жёсткие сухие ладони вверх по моим рукам и сжимает плечи. Во рту пересыхает. Под кожу врывается настолько сильная Громовская энергетика, что я путаюсь в реальности происходящего. Взбушевавшееся отторжение так и остаётся на уровне мысли, в действие не переходит.
– Было бы упоительно… – позволяю обвить свою талию, подушечки пальцев сильно вжимаются, впиваясь через одежду.
"
"– Ты бы снова заказала свой любимый ягодный чай! И кремовый пончик… – отодвигает для меня стул, мягким движением требует, чтобы я села. Стремглав оказывается напротив, смотрит пронзительным и чарующим взглядом. Вглядываюсь в глаза Феликса и вместе с ним закачиваюсь на волнах бывалой эйфории. Хочу задержаться в этом мгновении подольше. Тогда я была влюблённой. Было легко, было столько радужных надежд.
