Дикий

"

"Значит, это волки с другим оружием и, может быть, с иной целью. Целью, которую он не мог вычислить и которой боялся. После того кошмара Этан так и не вернулся в человеческую форму. Он не знал, как давно одичал, да и не хотелзнать. Он просто не мог – не желал – превращаться в человека. Его человеческая половина была слаба, она потянется за утешением, за дружеским отношением, захочет прикосновений. Этан просто не мог позволить себе это, он так не выживет.

Нужно было закрыть глаза, отгородиться от темного волка, но злость не давала отпустить взгляд желто-карих глаз, отвернуться, даже несмотря на то, что он больше не мог держать голову.

Волк снова заскулил, как будто желая поприветствовать. Лила тоже скулила так же безнадежно, вспомнил Этан, хотя много лет пытался не думать о ней. Волк подошел ближе, наклонился к горлу Этана, и тот приготовился к нападению.

Волк ткнулся носом в шею Этана. Едва-едва.

Какого хрена?

- Назад, Брэм, - словно из ниоткуда послышался приказ, волк послушно отступил на несколько шагов.

Брэм. Этан помнил это имя. Его кошачья половина запоминала все имена. Значит, стая все та же, хотя в прошлый раз Брэм был совсем мальчишкой. И они как-то выследили Этана. Но зачем?Он бы почувствовал тошноту, если бы не наркотик, позволявший ему парить в безболезненной ясной пустоте, где важными оставались лишь его любопытство и гнев – но даже эти эмоции как будто отдалялись. Этан почувствовал подступающую панику.

Брэм встал между Этаном и вторым волком и зарычал.

При других обстоятельствах можно было бы подумать, что Брэм его защищает, а это не имеет смысла. Очевидно, траквилизатор мешал ясно мыслить.

- Господи, Брэм, я же могу свернуть тебе шею. – Хриплый голос звучал недовольно и властно.

Этан внутренне вздрогнул.

- О чем ты, мать твою, думал, играясь с нашей дикой кисой один на один? Он мог вспороть тебе брюхо. Он делал такое раньше.

Несмотря на все усилия, глаза Этана закрылись. Он еще не до конца потерял сознание, но уже не чувствовал течения времени.

Он старался сосредоточиться на себе, на своей кошачьей половине. Он кошка, не человек. Никаких обращений, больше никогда. Нельзя расслабляться, ослаблять мертвую хватку на способности обращаться, нельзя поддаваться слабой половине.

- Это была охота, Даг. – Незнакомый полный укоризны голос вернул Этана в настоящее. Он звучал тихо и неуверенно и явно принадлежал кому-то, стоявшему совсем рядом с Этаном.