— Magnifico![3] — пришел в восторг Темар и отправился восвояси, бросив через плечо grazie mille.[4]
У Темара была противная привычка пересыпать речь итальянскими словечками, когда он пребывал в хорошем настроении.
Через час в одной из приемных адвокатской конторы Софи принимала Самюэля Эннеля. Лет семьдесят пять, одет изысканно, буйная седая шевелюра.
— Где Темар? — спросил он вместо приветствия, увидев в комнате только какую-то незнакомую молодую женщину."
"— У него срочное дело, — объяснила Софи. — Он просил меня его подменить.
Гость был явно недоволен:
— Мне непременно надо его видеть. Я сегодня вечером возвращаюсь в Женеву, у меня куча документов, которыми он должен заняться, и…
— Все ваши документы здесь, месье Эннель, — успокоила его Софи. — Все готово, не беспокойтесь. Примите мои соболезнования в связи с кончиной супруги.
Эннель уселся за большой письменный стол, и Софи стала подавать ему по очереди уже заполненные бумаги. Ему оставалось только поставить подпись. Он выглядел печальным, потухшим.
Подписывал молча. В комнате слышался только шорох ручки, скользящей по бумаге. От нажима у него открылась ранка на указательном пальце, кровь капнула на документ. Он достал платок, прижал на несколько секунд к пальцу и принялся подписывать снова.
— Позвольте я принесу чем перевязать, — прервала его Софи.
— Пустяки, — отказался Эннель. — Просто порезался вчера.
— Не пустяки, — возразила Софи, — у вас идет кровь.
Не дожидаясь ответа, она на миг отлучилась и вернулась с аптечкой, которую держали в конторе.
Продезинфицировала порез, заклеила пластырем. Он не сопротивлялся. Когда все было сделано, Софи произнесла с наигранным упреком:
— Вы должны себя беречь, месье Эннель.
— Зачем? Это Людмила меня берегла.
Софи, заполнив свидетельство о смерти и прочие бумаги, знала, что Людмила — это его покойная супруга.
— Ну, Людмиле бы не хотелось, чтобы из вас вытекла вся кровь из-за дурацкого пореза.
Самюэль Эннель улыбнулся.
Софи положила перед ним еще одну стопочку бумаг.
— А это еще что? — спросил Эннель неожиданно подозрительным тоном. — Не помню, чтобы я передавал вам эти документы…
Разрядившаяся было атмосфера снова сгустилась. Софи побледнела: вдруг Самюэль Эннель нажалуется Темару, а тот устроит ей выволочку.
— Я сама их добавила, — призналась она.
— Разумеется. Мэтр Темар никогда бы так не поступил.
Софи стала оправдываться:
— Это документы, касающиеся вашей супруги, от вас рано или поздно все равно потребуют их заполнить.
