Шло ли дело о грудных имплантах или просто об уколах ботокса, всегда находились люди, готовые платить наличными по сниженной цене. Эти доходы Марк, само собой, в декларации не указывал и налог с них не платил.
Арпад не верил своим ушам:"
"— То есть ты берешь черным налом? Ты, Марк, хирург без страха и упрека?
Зато Бернар был в восторге:
— Браво, мой мальчик!
Марк торжествующе улыбнулся.
— Собственные деньги — это важно, — пояснил Бернар.
— Собственные — то есть незадекларированные? — поинтересовался Арпад.
— То есть неощипанные, — уточнил Бернар. — Делиться с государством своей кубышкой хорошо, но до определенной степени.
— Старая добрая история про черный нал… — произнес Арпад.
— Не строй из себя святую невинность, — подколол его Бернар. — Вы, швейцарские банкиры, были главными мастерами припрятывать деньги, пока не подставили задницу америкашкам. No offense,[8] Марк.
— No worries,[9] — успокоил его Марк.
— Я хотел сказать, — продолжал Арпад, — что сейчас не декларировать доходы стало очень трудно, почти невозможно.
Бернар презрительно пожал плечами:
— Попадаются только лохи и кретины. Указывают в декларации всего ничего, а сами разъезжают на «феррари». Вот я со своими ресторанами: всю жизнь клал деньги в карман без всяких деклараций и ни разу не дал себя сцапать. Все не так сложно, нужно только не быть разгильдяем, немного разбираться в бухгалтерии, а главное, не болтать.
Бернар никогда не говорил с зятьями на эту тему, только сейчас разоткровенничался. Но для Арпада его повадки не были секретом: ему давно все рассказала Софи.
Когда Арпад добрался наконец до комнаты, Софи уже спала. Но когда муж залез в кровать, сразу проснулась:
— Чем вы там занимались так поздно?
— Твой отец читал нам лекцию о своих незаконных доходах.
— Ох, черт, нет! — вздохнула Софи.
— Ох, да!
— Ты не говорил отцу, что я тебе все рассказала? — забеспокоилась она.
— Нет, конечно.
Она прижалась к нему.
— Соф, — сказал он, — у меня, само собой, есть для тебя подарок, но я его тебе в понедельник отдам, в день рождения.
Не хотелось дарить при всем честном народе.
Она обхватила ладонями его лицо и посмотрела прямо в глаза:
— Любовь моя, да хоть бусы из макарон мне подари, я буду счастлива.
Он улыбнулся, и она стала целовать его в шею. Она хотела его, но Арпаду было не до того. Софи отодвинулась и гладила его по голове, пока он не уснул. Ей почудилась тревожная складка на лице у мужа, но когда сон завладел им, лицо разгладилось.
